Гусарские страсти эпохи застоя
Шрифт:
Ромашкин расположился на лавочке поудобнее, на солнце блеснули два ордена и три медали.
– Итак, слушайте...
Глава 1. Педженский гарнизон.
Ранним утром вонючий поезд с выбитыми в вагонах большинством окон, прибыл на Педженский вокзал. Окна в коридоре и тамбурах, были вбиты: частично самими пассажирами, чтоб не задохнуться в духоте, а частично выставлены в депо заранее в преддверии жарких летних рейсов. Состав был летнего расписания и зимой не ходил. Никита впервые ехал в таком вагоне, и ему было чудно, ощущение путешествия в эшелоне периода гражданской войны. Во время движения было свежо и прохладно, однако в купе залетали мусор, пыль и сажа. Хотелось скорее принять ванную, или хотя бы
Ромашкин собирался с мыслями, обдумывая дальнейшие действия. Лейтенант огляделся: заплеванный пыльный перрон с покрашенным розовой краской одноэтажным вокзалом, рядом несколько хилых, высохших деревцев без листвы качались на ветру. От них не падало ни малейшей тени на землю. Слабая тень была только от вокзальной стены. Там стоял, прислонившись спиной, средних лет милиционер-туркмен, и обливался обильным потом. Его выпирающий живот, перетягивала портупея, словно стянутый обручем пивной бочонок, засаленный, мятый китель висел мешком, словно на пугале. Кроме него и спросить не у кого, выяснить, куда дальше двигаться. Вокзал был пуст и безлюден. Куда занесло?! Эх, тоска! Захолустье, на краю земли!
– Товарищ старшина! Не подскажите где военный гарнизон?
– спросил Никита, подойдя к нему.
– Как к нему пройти?
– О-о! Дорогой, пешком не пырайдэшь! Маршрутка нада ехать! Иди к базару, там остановка. Отойди, нэ мешай работать!
Милиционер достал из кармана огромный носовой платок и принялся вытирать пот, струящийся по лбу несколькими ручейками.
Вот боров, перетрудился! Устал работать!
– подумал лейтенант. У ног ополовиненная трехлитровая банка разливного пива, на расстеленной на кирпичах газетке вобла. Красота! Я бы тоже хотел так трудиться. Нам так не жить и не служить...
Окликнув жену и подхватив чемоданы, Никита побрел в ту сторону, куда указал озабоченный нелегкой службой постовой. Вскоре молодое семейство очутилось в незнакомом мире, который показывали в старых, довоенных фильмах. Площадь перед вокзалом обрамлялась двухэтажными, эпохи позднего сталинизма домишками, а с другой стороны, за узкой колеей рельсов, простирался одноэтажный кишлак из глиняных халуп. Такие трущобы, он уже видел в "старом городе" Термеза.
Меня опять обманули!
– догадался Ромашкин.
– Обещали службу в городе, выпроваживая из Термеза на повышение, а оказалось очередная большая деревня, вернее сказать, аул. Место значительно хуже, чем прежнее. В Термезе Никита провел месяц службы за штатом, его гоняли по нарядам, перебрасывали с места на место, и ни каких дальнейших перспектив.
Кадровик в дивизии предложил повышение: капитанскую должность в танковой учебке, замполитом роты курсантов! Молодой лейтенант соблазнился на посулы и быстро согласился. А зря, Термез - же был город как город! С аэропортом, гостиницами, ресторанами, кинотеатрами, скверами, универмагами. Пусть изредка, но можно было погулять по аллеям, по проспекту, по культурным и злачным местам. А что тут? Прошлый или даже позапрошлый век. Захолустье, оно и есть захолустье.
Ромашкины пошли по единственной асфальтированной городской дороге в сторону рынка и с трудом разыскали нужную остановку. Вернее догадались, по присутствию возле столба с навесом, нескольких славянских физиономий мужского и женского пола. А до этого по пути встречались исключительно азиаты, не желающие вступать в разговоры. Теперь вокруг свои, бледнолицые, хотя и очень загорелые. Некоторые были в военной форме. Один лейтенант подтвердил что в в.ч. ?...., действительно попасть можно, исключительно отсюда. Он охотно рассказал, что в Педженском гарнизоне стоит пехотный и танковый полки, медсанбат, рембат, стройбат и еще много чего мелкого.
Что ж, значит таких страдальцев, как я, тут не перечесть, - подумал Ромашкин, исключив при этом из числа страдальцев супругу.
– Служат - же люди как - то и мы послужим, не помрем!
***
– Товарищ лейтенант! Вы прибыли в учебный танковый полк! На капитанскую должность! Поэтому должны оправдывать оказанное, высокое доверие, а не валять дурака!
– прорычал в ответ на доклад Никиты о прибытии в часть командир танкового полка.
Этот маленького роста подполковник Хомутецкий, со злыми колючими глазами, смешно топорщил жиденькие усы, и во время разговора постоянно слегка подпрыгивал, приподнимаясь с пяток на носки, что сильно раздражало лейтенанта. (Ишь - попрыгунчик, какой!). Вернее сказать, не разговора, а монолога. Потому что ни одного умного или не умного слова вставить Ромашкину не получилось.
– В предписании указан срок прибытия позавчера! Где болтался все это время?
– в очередной раз выкрикнул командир, приподнимаясь на носках и придвигая, черные усы к лицу лейтенанта.
– Да, я...!
– попытался оправдаться Никита, но его голосок был заглушен новой гневной тирадой.
– Выгоню к чертовой матери! У меня своих бездельников достаточно. Третий месяц навожу порядок и избавляюсь от них. Я тебя быстро сошлю в Кызыларбат или Иолотань. В Туркво достаточно дыр, куда можно запихнуть Ваш зад, товарищ лейтенант! Поэтому идите в назначенную вам 8 роту, а я подумаю оставлять Вас или отправить куда-нибудь подальше, "к черту на рога"!
Ни фига себе!
– подумал Ромашкин (Вернее подумал он в более грубых и сочных выражениях). Куда же еще подальше? Неужели возможно такое? Это что, еще не самая окраина земного шара? Что есть более глухие и гадкие места? Не ожидал...
Далее лейтенант проследовал представляться остальным командирам и начальникам из кабинета в кабинет. В основном им никто более не интересовался, ну прибыл и прибыл, какая мне от тебя польза? Замполит полка Бердымурадов не грубил, но тоже слушать рассказ с пояснениями об отсутствии билетов не желал. Он лишь по долгу службы поинтересовался о семейном положении и распорядился по поводу ночлега.
– Переночуете в общежитии, а затем поставим вопрос на жилкомиссию о выделении квартиры. (Ого! есть даже свободное жилье!).
– Когда приедет супруга?
– спросил замполит, делая пометки в блокноте.
– Она со мной! С чемоданами на КПП, как в кино "Офицеры", - ответил Никита, а сам закатил к потолку глаза и подумал: как бы от нее избавиться и побыстрее сплавить к теще? Может уже никогда более и не приедет. Надоела своими стонами, пора разводиться.
Замполит подслушать мысли лейтенанта не мог, поэтому распорядился:
– Вот и хорошо. Председатель жилищной комиссии, майор Зверев, наш зам по тылу полка. Сейчас ступайте к нему, напишите заявление. Крыша над головой самое главное для семьи!
– Жилье это конечно прекрасно! Жена в следующем месяце на пару недель съездит, сдаст сессию в институте, и вернется обратно. Возможно, в конце следующего месяца уже и вернется обратно, покуда я обживусь.
Но на Бердымурадова все эти нюансы не интересовали, он уже углубился в чтение газеты "Правда".