Империя огня. Амнезия в подарок
Шрифт:
Когда Брадо с Верником вернутся из Дреафрада, у меня уже должен быть поклонник-плад, который попросит моей руки у владетеля. А если я такого не найду… что ж, тогда мне действительно надо срочно учиться ездить верхом, чтобы убраться отсюда поскорее!
Сердце радостно билось, и голову кружило только лишь потому, что я оказалась на свежем воздухе впервые за долгое время. Погода стояла хмурая, небо почти постоянно было затянуто мрачными серыми тучами, дул промозглый ветер. Зимы Тоглуаны мягкие, часто бесснежные, но затяжные и унылые. Но
Мы вышли с Марианом за пределы замковых стен, спустились немного в долину; мужчина вел лошадь на поводу, а вокруг нас резвились его охотничьи собаки. Мне тоже хотелось резвиться: бегать, прыгать, скакать по-детски, радоваться прогулке, но я уже устала и запыхалась, хотя мы прошли совсем немного.
— Давно ты свежего воздуха не пила, — протянул Сизер, глядя на то, как я в очередной раз с трудом поднимаю ногу, увязшую в грязи.
— Все вопросы к твоему названному папочке, — фыркая, как загнанная лошадь, ответила я.
— К нашему папочке, ты хотела сказать?
— Неужели ты веришь в эти сплетни?
— Я верю в то, что вижу. Что-то между вами есть… связь какая-то.
Я еще раз фыркнула, и, уперев руки в бока, спросила:
— Долго нам еще идти?
— Да пришли уже, — произнес Мариан, останавливаясь.
Прежде, чем проводить урок верховой езды, он отвел меня в конюшню и прочитал лекцию о том, что это за животное такое лошадь, как с ней обращаться, находить подход. Конюх предложил Сизеру подготовить его собственного коня, но мужчина отказался и выбрал спокойную кобылу. На ней он показал мне, как готовить лошадь к прогулке, как седлать ее и взнуздывать.
В общем, теоретически я уже кое-то знала о лошадях, да и практически тоже – пришлось уже поездить, и немало. Но это не умаляло моего страха перед ними.
— Не бойся, — промолвил мягко Мариан, — лошадка смирная. Подойди, коснись ее.
Я подошла, протянула руку, но как только кобылка шевельнулась в мою сторону, отскочила назад и, потеряв равновесие, села в грязь; одна из собак тут же весело на меня налетела, испачкала лапами и обслюнявила лицо. Сизер цокнул языком и протянул:
— Ох, и тяжко мне с вами придется, эньора!
Еле отбившись от собак, которые, заметив мое падение, тут же налетели на меня в едином радостном порыве, я поднялась, и, подойдя к пладу, пожаловалась:
— Зачем вообще эксплуатировать бедных лошадей, если можно ездить на машинах и путешествовать поездами и морем?
Мариан бросил на меня быстрый взгляд, и я прикусила язык.
— Надо же, какие мы прогрессивные, — протянул он.
— А что? — спросила я, делая шаг к лошади. Желая перебороть страх перед ней, я боязливо коснулась ее ухоженной гривы. Страшного не случилось: животное не дернулось и никак иначе не показало, что ему это неприятно. Приободрившись, я начала гладить лошадь увереннее, сначала по гриве, а потом и по шее. Она покосилась на меня бархатно-карим глазом и продолжила принимать ласки.
— Многие боятся пара и железа, — ответил мужчина.
— Почему? Управление машиной то же самое, что и управление огнем, только через механизмы, шестеренки, нагревание воды...
— Нет,
— Я слышу в вашем голосе спесь, эньор, — колко сказала я. — То, что ты плад, не делает тебя исключительным.
— Делает. И тебя тоже, — шепнул мужчина, подаваясь ко мне.
Еще чуть-чуть, и что-то бы произошло. Мы избежали этого чего-то, потому что я отошла, да и Мариан тоже словно очнулся. Избегая смотреть на меня, он вернулся к безопасной лошадиной теме:
— Я вижу, тебе уже не так страшно подходить к кобыле. Стань слева и вдень ногу в стремя, как я учил. Надо сделать это быстро, но без резкости.
Я глубоко вздохнула, набралась решимости, и на первом же этапе провалилась: то ли роста не хватило, то ли прыткости, но я даже не смогла нормально вдеть ногу в стремя. Мариан фыркнул и велел попробовать снова. Во второй раз это мне удалось лучше; вдев левую ногу в левое стремя, я попыталась сделать рывок, но почему-то оказалась не в седле, а внизу, на Сизере, и от испуга пыхнула, сильно пыхнула, так что все вокруг заволокло прозрачно-белым. Лошадь испуганно заржала и отбежала.
— Что ты творишь?! — рявкнул Мариан. — Лошади боятся огня!
Отпихнув меня, он пошел за лошадью. Хорошо, что она не сильно испугалась и далеко не отбежала и сама к мужчине подошла, но, как я подозреваю, только потому, что я была в отдалении. Собаки, кстати, тоже отбежали от нас на некоторое расстояние, а некоторые даже прижали хвосты.
— Возвращаемся в замок, — бросил сердито плад.
— Но…
— Никаких но! Никакой верховой езды, пока ты не научишься сдерживать себя! При любом удобном случаем рисуешься огнем!
— Да не рисуюсь я! Никто меня не учил, как им управлять!
— Что за сказки?
— Это не сказки, я правда не умею, — шепнула я, растерянно глядя на Сизера.
В его глазах, казавшихся при таком освещении серыми, как мрачные небеса над нами, я увидела то же, что постоянно видела в глазах Гелла: подозрение и недоверие.
— Возвращаемся в замок, — жестко приказал он.
Снова я оказалась в своей большой темнице…
Морально раздавленная, я доплелась до гостиной и села в кресло перед камином. Родовой огонь Гелла, обычно мирно горящий или весело потрескивающий, при моем появлении стал темнее и «ужался». Почему иногда он приветственный, а иногда недружелюбный? В книгах, которые мне доступны, не особо рассказывается о сути огня и о сути плада. Как же мне жить, если я не знаю, на что способна и на что не способна?
Только что-то начинает налаживаться, и снова проблемы… это такая долгая полоса невезения? Я ведь и запомнить толком не успела, как оно, погулять, подышать воздухом, почувствовать иллюзию свободы…
Услышав чье-то приближение, я поднялась и собралась уйти, потому что не в том была настроении, чтобы общаться. Это был Мариан. Остановившись, он молча на меня смотрел, и лицо у него было такое… как у Брадо, в общем.
— Как вышло, что взрослый плад не знает, как управлять собственным пламенем? — резко спросил он.