Конвейер смерти
Шрифт:
– Товарищи офицеры! Понятно, что мы выбираем в качестве официальной версию с обстрелом. Но за само происшествие спрошу с вас на полную катушку! Теперь решаем, что делать с солдатом. В полку он не жилец. Его азербайджанцы, земляки Алаева, уничтожат. Сегодня Рахманкулов ночует в санчасти, а завтра недотепу отправляем в дивизию. В медсанбате подлечит мозги. Подготовить документы, исключить из списков части, экипировать. Вывезти как можно быстрее. И главное – меньше болтать!
Артюхин не стал затягивать с убытием. Он быстро собрал вещи и на следующий день уехал домой в Россию. История с неосторожным
Комбат представил меня батальону в новой должности и велел переселяться в его комнату. Я неохотно перебрался на опустевшую койку Артюхина. Что ж, жизнь идет своим чередом. Происшествия, трагедии, праздничные мероприятия. Вот опять запланированная пьянка. А куда денешься – традиция, ритуал… Чапай два дня молчал, ухмылялся, а потом спросил: собираюсь ли я вливаться в коллектив управления батальона?
После полковой вечерней проверки собрались комбаты и офицеры управления батальонов. Сели за столом в нашей комнате. Чествование проводили скрытно, соблюдая маскировку и конспирацию. Как всегда в период развернувшейся кампании борьбы за трезвость. После четвертой рюмки слово взял Ахматов:
– Василий Иванович! Ну тебе и заместитель достался! Алкаш и дебошир!
– Рома, ты чего это, обалдел? – удивился Подорожник. – Кто? Ростовцев? Пьяница? Он, конечно, отъявленный разгильдяй, но трезвенник. Это ты напраслину возводишь на парня.
– Самый что ни на есть пьянчуга! А когда напивается, то орденами разбрасывается. Бухарик!
Подорожник удивленно уставился на меня, а я с укором посмотрел на Романа.
– Извини, замполит, но ящика коньяка я так и не дождался, – усмехнулся танкист. – Дольше правду от своего друга Василия скрывать не могу! Совесть не позволяет! Месяц назад напился Никифор в моей комнате, да так, что не помнил, как ушел и куда орден Красной Звезды бросил!
– Почему не помнил! – возмутился я. – Все отлично помню. Как, Роман Романыч, ты меня к себе тащил, потому что у танкистов спиртное кончилось. Отчетливо припоминаю стриптиз на столе, девку голую в твоей кровати. Помню, не забыл.
– Молодец! – хлопнул меня по плечу Скрябнев. – Уделал бронелобого. Правильно, нечего стучать на собутыльников.
– А он и сам бывший бронелобый, танковое училище закончил, – смутился Ахматов. – Порядочные люди за стриптиз, между прочим, деньги платят, а мы пехоте бесплатно показали. Эх, хороша была Элька. Огонь-баба!
– Была? А шо так! Куда девалась? – участливо спросил Подорожник.
– Обиделась. Чертова шалава! Застал с начальником штаба, побил маленько, для профилактики. А она теперь из койки Светлоокова не вылазит. Гадина, наглая и бессовестная. – Романыч плеснул коньяка в стакан и с досадой залпом выпил. Офицеры сочувственно и ободряюще улыбались. – А вообще, Никифор молодец! – продолжил Ахматов, поставив стакан. – Наконец-то у тебя, Василий Иванович, будет заместитель не только в полку, но и на боевых. Этот и в горы пойдет, и в зеленку.
– Жизнь покажет! – нахмурился Подорожник и опустошил рюмку.
– А что со Светлооковым происходит, Рома? Что у него за проблемы? – поинтересовался Скрябнев.
– Гнусная житейская история. Драма как в кино. Сейчас расскажу. Мне за Эльку на него обидеться нужно, а я его даже жалею. Понимаю: должен же кто-то утешить мужика. Одно обидно: почему утешает моя женщина? Что, других баб в полку не мог найти, потащил мою к себе?
– Так что за история? – живо заинтересовался Подорожник.
– Грустно и смешно. Генка копил деньги, покупал жене подарки, почти ничего не пропивал. Пару недель назад он особенно заскучал и отпросился в Кабул. Решил домой позвонить. Международная связь, сами знаете, ужасно дорогая, но Геша не поскупился. Разменял Светлооков сто чеков на афгани, приехал на городскую телефонную станцию, каким-то образом объяснился с телефонистом. Звонил, звонил и дозвонился наконец в Благовещенск. Снимает трубку какой-то мужик. Спрашивает: «Что нужно?» Гена удивился, оторопел и говорит: «Позовите Елену!» А тот: «Ты кто?» – «Это ее муж!» – ответил Светлооков. Мужчина на том конце провода засопел и злобно рявкнул в ответ: «Пошел на… козел! Ее мужик в Афгане! Сейчас я ее муж!» И бросил трубку. Генка опешил. Приехал в полк ни жив, ни мертв. Пришел в комнату, а там Элька одна сидела, я на совещании был. Геша поведал о беде. Выпили, покурили, выпили еще. Она расчувствовалась, пожалела и приголубила. Гады и сволочи. Меня-то за что обидели? Прихожу: лежат в кровати голые, пьяные, грустные и курят. Стол бутылками и окурками завален. Даже не смутились, наглецы! Налили мне стакан коньяка. Я выпил, собрал ее шмотки и вышвырнул за дверь. Дал ей сочную оплеуху и пинка под зад. А Генке приказал выметаться в комнату зампотеха. Теперь не разговариваем.
– Поучительная история, – задумчиво вздохнул Подорожник. – Но бывают промашки и хуже. Даже со старыми зубрами вроде меня! Говорю всегда, сами с усами, а опростоволосился, словно зеленый лейтенант! Рома, помнишь, приезжал в полк ансамбль «Крымские девчата»?
– А как же! – ухмыльнулся Ахматов.
– Улыбаешься? Вот и я недавно улыбался. Хорошие девчатки, ядреные, сочные. Я после банкета Люську-солистку на руках нес к себе. Спьяну запнулся, уронил ее на лестнице. Ох, и пухленькая дивчина! Как она колыхалась со ступеньки на ступеньку! Пампушечка! А в постели хороша! Прислала мне позже из Ялты открытку: «Васенька, никогда не забуду наши жаркие ночи, эти счастливые мгновения. Навеки твоя!». Я, старый дурак, имею привычку читать книги, пользуясь закладками. Эту крамольную открытку, прочитав «Милого друга» Мопассана, случайно оставил на последней странице.
– И что? – засмеялся в предвкушении хохмы Скрябнев.
– А то! Мина замедленного действия! Уезжал домой Папа-Айзенберг, я его попросил пачку книг к тещеньке в Ташкент завести. Жена у меня тоже книголюб. Прочла книжку и ознакомилась с любовным посланием. А я-то думаю, что-то письма получаю уж больно холодные, почти официальные. Приехал, начал к жене моститься, а она и говорит, чтоб я вначале присланный роман прочел. Протягивает книжку, открываю – и сердце замерло. Злополучная улика на первой странице лежит. Пропал отпуск…