Мирт. Истина короля
Шрифт:
— Поверьте, Джон, это еще ерунда, — невесело усмехнулся Цзиянь, вставая с кресла.
Пуговицы жилета и рубашки он расстегивал одной рукой, не решаясь напрягать травмированную. Вскоре Ортанс рассматривал вмятину на широкой пластине, закрывающей треть грудной клетки и буквально впаянной в нее: здесь механика креплений была особенно сложной. И, по мнению Ортанса, жестокой. Какую же боль должен был терпеть человек, что прямое соединение металла и живой кожи кажется ему… допустимым?
Цзиянь никогда ему не рассказывал.
Юй Цзиянь терпеливо ждал, пока Ортанс закончит осмотр.
Ему ничего не оставалось, кроме как надеяться на волшебные руки друга, которым поддавался любой механизм, и на то, что утреннее происшествие не сильно навредило протезам. Он привык ходить с металлом в теле. Привык двигать механической рукой как родной и смотреть одним глазом, и даже привык к тому, что они все время ломаются. Но заменять детали ему еще не доводилось.
— Боюсь, кое-что надо заменить, — с сожалением сказал Ортанс.
Цзиянь похолодел.
— Да все не так страшно… — начал он.
— Цзиянь! — Ортанс поднял руку. — Друг мой, вы сильно пострадали. Сильнее, чем пытаетесь мне показать. Совершенно зря: вы же не будете пускаться в бесполезную браваду перед доктором? Вот и передо мной не стоит. Я ваш механический доктор.
— И какой диагноз мне поставит мистер доктор? — улыбнулся Цзиянь краешком губ.
— Слишком гордый и вспыльчивый нрав. С этого начинаются почти все проблемы, мистер Цзиянь. Или вернее — хоу Цзиянь?
— Я не был хоу.
— А кем же были?
— Военным. — Это был первый раз, когда Цзиянь приоткрыл при нем завесу тайны своего прошлого.
— Так в чем разница?
— Хоу — титул, до которого я не успел дослужиться, вот и все, — пожал плечами Цзиянь. — А теперь ни о каких титулах и званиях и речи не идет, я живу здесь буквально на положении беженца, и вам это известно. Пройдет совсем немного времени, и Парламент решит разорвать все отношения с Хань, лишь бы успокоить народ. Признаться, от этих мыслей я падаю духом.
— А вы не падайте. Мне меньше работы будет, — Ортанс с улыбкой потрепал его по плечу, но глаза оставались серьезными.
— Что, без замены никак? — снова сник Цзиянь.
Ортанс покачал головой.
— Металл, из которого сделаны ваши протезы, не рассчитан на… столкновение с кебами. И на все прочее. Тот, кто вас лечил, не думал, что к вам применимо какое-либо физическое воздействие, так? У вас была неприкосновенность?
— Вроде того. Но выбора, скажем так, тоже не было.
— Я мог бы что-то подправить и сам. Из того, что есть в мастерской. Но это кажется мне ошибкой.
— Что? Почему?
Ортанс убрал руки за спину и принялся шагать взад-вперед по мастерской.
—
— Вы можете заказать нужные детали.
— Мог бы. Да не могу. Это займет месяцы. Если не растянется на годы. Вы сами знаете, как обострились отношения с Хань. И раньше поставки были редкими, а сейчас я не уверен, что могу официально выйти на своих поставщиков. По крайней мере, не вызывая лишних вопросов.
Цзиянь сжал в кулаке рубашку.
— И что вы предлагаете?
— Есть только один выход. Мы добудем нужные детали. Но для этого мне придется отправиться в не самые приятные районы нашего города.
Цзиянь побледнел.
— О, нет. Только не контрабандисты.
— О, да, — широко улыбнулся Ортанс. — Если кто и может помочь нам быстро и тихо — только они. Контрабандисты в лунденбурхском порту. Навещу их, пожалуй, сегодня же.
— Я отправлюсь с вами!
— Друг мой… Это плохая идея. Очень плохая.
— Вопрос не обсуждается.
Цзиянь отвернулся и принялся застегивать на себе рубашку. Позволить спасать себя, а самому отсиживаться дома — этого он допустить не мог. В конце концов, он не дама в беде, хоть с ним и происходят порой несчастья, он способен за себя постоять.
Это он и намеревался доказать Джону Ортансу.
Из дневника Габриэля Мирта
Лунденбурх, август, 18** год
…подумать только, мечта, еще пару лет назад казавшаяся несбыточной, вот-вот обретет плоть и кровь. Я стою на пороге открытия, которое перевернет этот мир. Я буду первым, кто сотворит действующую паровую машину.
И тогда мир преобразится. Мы сможем отправляться на дальние дистанции и преодолевать их в считаные часы. Сколько времени освободится для жизни, творчества, поисков, любви!.. Для всего того, что отнимает у человека бесполезная дорога.
Многие говорят, что неплохо бы сотворить такой кеб, чтобы передвигался без лошадей. Или крылья, чтобы летать по небу, подобно Икару. Все эти разговоры отличает их несбыточность. Но оттого ли они несбыточны, что их невозможно воплотить в реальность? Нет! Несбыточны лишь оттого, что, говоря об этом, никто не пытается воссоздать свои фантазии.
Никто, кроме Габриэля Мирта! И, конечно, моего безвременно почившего коллеги Гилдероя Эконита. Признаться, многими его наработками я пользовался во время работы над созданием паровой машины. А его письма с бесценными советами не раз и не два удерживали меня от ошибок.
Гилдероя Эконита за глаза называли «мечтательным безумцем». Что ж, наверняка и мне в скором будущем светит подобное прозвище. Ничего не знаю и знать не хочу! Я творю будущее. В том числе и в честь Гилдероя.
Пусть его смерть будет не зря.