На то они и выродки
Шрифт:
И есть ли время для того, чтоб читать? Пару недель назад он решил было освежить в памяти героические предания исторической родины, но «Сказания Пандеи» так и валяются с закладкой после первого десятка страниц.
Волдырь взял книгу, лежавшую на подлокотном столе (роскошное издание на веленевой бумаге, с золотым тиснением, изящный столик эпохи императора Шатта орехового дерева, резной, черно-лаковый).
Ну-с, на чем мы остановились? Прекраснейшая Шарота из племени перворожденных находит своего мужа, павшего после поединка, и хочет предать его погребению, ибо таков есть первый долг верной жены. Однако средь голых скал нет возможности вырыть могилу. Шарота предается отчаянию, но с небес спускается Бората, бог справедливости, на своем трехногом коне и обещает Шароте похоронить убиенного, если она взамен отдастся ему. Шарота
Две ночи братья не смыкают глаз, а на третью излишне упиваются хмельным медом. Тогда с небес спускается Бората, и справедливость торжествует. Бората сперва получает свою плату, а потом впускает в гробницу сначала трехного своего коня, а затем пса. Год спустя мертвая Шарота рожает девочку, жеребенка и щенка, и стала девочка знаменитой Марвой Прекрасной, супругой первого из пандейских князей, и получил он в приданое коня и пса, потомков небожителей, лучших среди смертных. Женщины же с тех пор страшатся произносить само имя Бораты, ибо знают, что он накажет их за нарушенные обещания.
Фольклор, массаракш. Эпос. Из самого родника народной мудрости. Куда там сочинителям уголовных романсов, сопляки они перед древними сказителями, вот так-то, Граф.
Короче, не идет у нас сегодня чтение. А до утреннего сеанса времени достаточно, на сон же привычка отводит часа четыре, большего организму не требуется. Зато требуется организму кое-что другое.
На вилле не было женской обслуги, и постоянных обитательниц женского пола тоже не водилось. При всей своей приверженности родовым принципам Волдырь никогда не был женат. И соратников своих из элиты, которые обзавелись семьями, не понимал. Мало им проблем, так они прямо-таки демонстрируют противникам слабости и создают возможность для шантажа. По этой же причине он удалил от себя всех родственниц. Нынешние женщины, даже пандейской крови, не обладают героизмом жен князя Паацудварры, каковых прежде ставили в пример каждой пандейской женщине, — чтобы не задерживать воинов во время перехода через горы, они вместе с детьми и служанками самоотверженно низверглись в пропасть. Дети? Если б у него могли быть дети, он бы еще подумал о том, чтоб их завести. Но после лучевого удара это исключено, так что не стоит и заморачиваться. В том, что касается семьи, хватит ему кузенов и племянников — они обеспечивают его безопасность, а если с ним, не дай Мировой Свет, что случится, он может быть уверен, что за него отомстят.
Но совсем обходиться без женщин тоже нельзя. Он не Ноготь какой-нибудь, а нормальный мужчина со своими потребностями.
И тут тоже возникали некоторыми проблемы. У Волдыря был принцип — никаких связей на работе. Впрочем, у него и не было в распоряжении такого количества свежего мяса, как у Дергунчика, который, как говорят, превратил женский корпус Легиона в свой гарем. Да и не держал он женщин среди штатных работников Департамента. Агенты женского пола — это да, эти водились. Но связываться с ними — это не только нарушение принципа. Это еще и приглашение врагам — вот как ко мне можно подобраться. А изображать из себя приманку Волдырь не собирался. Профессионалками Волдырь брезговал, хотя мальчикам своим не препятствовал. Надо же им сбрасывать напряжение. И под добрую минуту, бывало, внимал байкам о быте и нравах столичных борделей. Это было не только забавно, но и полезно — сравнить их впечатления с отчетами агентш, которые нередко в тех самых борделях и трудились.
Так что оставались горожанки. Без претензий. Упаси нас Бората от актрисулек и певичек. Официантки, парикмахерши, продавщицы, машинистки. Старшеклассницы тоже сойдут, если вполне созрели. Девственности он не требовал. Особой красоты — тоже. Достаточно, чтоб девица была здорова и опрятна, имела приличную фигуру и миловидное лицо.
Разумеется, гоняться за девками по городу времени у него не было, да и не в его возрасте и звании делать это самому. Волдырь препоручил это тем из парней, у кого был верный глаз и хорошо подвешенный язык. Найти подходящую особь, навешать дуре лапши на уши, что таким образом она может послужить отечеству и выполнить особо важное поручение Неизвестных Отцов… дело вроде бы несложное, да и девицы нынешние обработаны для того, чтоб в это верить, но тоже ведь надо уметь, чтоб не привлекать лишнего внимания. Здесь главное даже не в том, чтоб девицу не напугать — она, если напугается, даже лучше в употреблении, — а чтоб поганцы из контрразведки или военного Департамента на хвост не сели.
Он нажал кнопку селекторного вызова.
— Петшу мне.
— Слушаю, шеф, — отозвался голос.
Петшу не гигант мысли, но с бабами разговаривать умеет. Они на таких ведутся — глаза с поволокой, усы, улыбочка. Зубы вот только немного подкачали — кривые.
— У тебя сегодня есть кто?
— Есть, — радостно сообщил Петшу, — вот как чувствовал дядя, привез. Ждет вызова. Маникюрша из салона на Третьей линии, легенду втер обычную…
— Проверил?
— Обижаете, дядя! — Здесь на «дядю» Волдырь не реагировал, дома же, не в Департаменте.
Под «проверкой» разумел Волдырь наведение справок о девице на предмет криминального прошлого или связей с конкурирующими ведомствами. Никак не то, чтоб Петшу или любой другой, кому поручалась ловля, опробовал девицу в постели на предмет качества продукта. После — это да, это можно. Но никак не вперед старшего в семье и по званию. Нарушает субординацию.
То, что девка оказалась маникюршей, несколько смущало. Это уже близко к певичкам-актрискам, каковые ему были нужны как дохлой собаке кость. С другой стороны, хорошо, что не малолетка и не студентка. Не придется водить лишние разговоры, показывать островные гравюры… Нету сегодня на это ни сил, ни времени, пусть сама поработает. В конечном счете стандартная легенда не врет. Все эти девки трудятся на благо отечества. Ибо разве мы, Творцы, и отечество — не едины?
— Давай ее в спальню.
Он встал, глянул на часы. После девки останется три часа на сон как минимум. Это хорошо. А потом, перед выездом в Департамент, утренний сеанс — и об этом лучше не думать. Если бы быдло знало, на какие пытки мы идем ради его благоденствия, какой ужас приняли на себя добровольно. Но сказал не думать — значит не думать. Сейчас есть другое занятие.
За двадцать четыре года до событий.
Первым врагом, которого убил на фронте прапорщик Тоху, был не конфедерат, не республиканец и даже не островитянин. Это был коренной уроженец метрополии, более того, офицер имперской армии. И все равно он был враг.
Впрочем, между этим выстрелом и днем, когда философский факультет закрылся, а всех годных к строевой службе армия приняла в свои ряды в звании вольноопределяющихся, прошло около года.
Тоху впоследствии с горькой усмешкой вспоминал слова своего случайного знакомца о том, что лучших людей в имперском обществе можно найти только в армии. Как же! У штурм-коммандера при определенном жизненном и боевом опыте оказался идеализированный взгляд на некоторые вещи. А может, в штурмовой авиации действительно кадры были получше. Но Керем Тоху со своим неоконченным высшим гуманитарным туда не попал. А попал он в пехоту — туда, где, согласно статистическим выкладкам, был самый высокий процент потерь. За исключением штурмовой авиации, если верить тому же графу Цурумия.
Прежде таких, как Тоху, не призывали. Учеба в университете давала отсрочку, а диплом — полное освобождение. Вдобавок был он косолап и имел перебор по весу. Но он не надеялся, что все это вместе взятое, без денег и связей, хоть сколько-нибудь поможет, — и правильно сделал. Ничем заразным не болел? — заявили в медкомиссии. — Зрение стопроцентное? Так ступай и послужи императору. Лучше добровольно, как волонтер, а не как обычный рядовой.
Правда, ему, можно сказать, повезло. Ту часть, куда попал вольноопределяющийся Тоху, в отличие от батальона, сформированного из сотрудников Академии наук, кинули не непосредственно на передовую, а на укрепление «линии герцога Вардисарана». Этот выдающийся стратег и тактик времен прошлого царствования настоял на создании цепи заградительных валов между побережьем и южной границей. Атака с юга была технически невозможна, джунгли и пустыни создавали естественный заслон, но герцогу удалось убедить тогдашний генштаб в том, что предполагаемый противник, высадив десант с моря, может этот заслон обойти.