Нечестивые джентльмены
Шрифт:
— Это старая история. Какая разница, как он назывался. Какой смысл мне злиться на тебя из-за того, что давно в прошлом?
— Ты шесть лет меня избегал, Белимай. — Сариэль ткнул в меня рукой с окурком. — И сейчас едва со мной разговариваешь. Ничего ещё не кончено. Между нами. Ты считаешь, что я в бешенстве, потому что ты сдал меня инквизиторам. А я думаю, что ты меня ненавидишь… потому что ведёшь себя так, будто ненавидишь.
— Вовсе нет, — покачал головой я, — и я не думаю, что ты в бешенстве.
— Тогда почему ты столько
— Потому что я изменился. — Знаю, звучит странно, но как иначе объяснить, что со мной сотворили инквизиторы. Дело не только в новых шрамах и двадцати фунтах потерянного веса. Я попал к ним горделивым юношей, а вышел жалким наркоманом. С тем же успехом меня могли убить, а моим именем назвать какого-нибудь бродягу, с которым мы немного похожи лицом.
— Ты изменился? — Он выдохнул пламя мне в лицо, и я бросил на него раздражённый взгляд. — С виду такой же задира, так же быстро заводишься. Мне не кажется, что ты стал другим.
— Я не… Посмотри на меня, Сариэль, — сказал я, показывая ему руки. — Разуй глаза и посмотри внимательно.
Несколько мгновений он изучал меня. Медленно обвёл ласковым взглядом мои испачканные щёки, голую грудь с белыми шрамами, надписи на плечах и руках. А потом наткнулся на лиловые синяки и борозды — следы многолетних инъекций. Сариэль отвернулся, но я успел заметить, как его красивое лицо скривилось от отвращения.
Я снова скрестил руки на груди. Я хотел, чтобы он своими глазами убедился, что я лишь жалкая развалина. Но когда он отвернулся, всё равно ощутил острую боль. Я ожидал этого — и даже требовал — и тем не менее меня это ранило.
— Тебе просто нужно помыться и отдохнуть, — сказал он, избегая смотреть на меня.
— Знаю я, что мне нужно, Сариэль. Честно говоря, это мне нужно больше, чем ты. — От обиды получилось грубее, чем я планировал. — Хватит разговаривать со мной, как с ребёнком: мальчику нужно в ванную, потом поесть чего-нибудь горячего и в кроватку. Будешь со своими Добрыми Согражданами вести эти беседы. Я отлично сознаю, что собой представляю.
— Это не ты, а то, что с тобой сделала Инквизиция. — Он выпрямился, глаза загорелись красным, как тлеющий кончик его сигареты.
— Ты успел побывать у них трижды, прежде чем они явились за мной. И ты нисколько не изменился, — ответил я как можно спокойнее.
— Потому что я сразу во всём признался! Я сказал им то, что они хотели узнать, заплатил штраф. — Сариэль сверлил меня взглядом. — О чём ты только думал, когда сопротивлялся?!
— Я пообещал, что не выдам тебя.
— Ты отделался бы штрафом, Белимай! — Сариэль перешёл на крик. — Пятьдесят монет! Ты что, думаешь, я не уплатил бы пятьдесят монет, лишь бы тебе не пришлось проходить через это?! Ты решил, я бы пожадничал?!
— Я не знал, сколько денег они потребуют! — тоже закричал я. — Не знал и не хотел, чтобы тебя пытали, потому что… — Я осёкся и замолчал. Разговор
— Мне тоже. — Он снова прислонился спиной к трубе. — Честно говоря, ругаться — последнее, чего бы мне хотелось.
Он затянулся сигаретой, а я посмотрел вверх. Звёзды всё ещё светили ярко, но горизонт уже начал светлеть.
— Красивая ночь, правда? — наконец произнёс Сариэль.
— Да, — согласился я.
— Можем мы начать сначала? — спросил он, и я понял, что он имеет в виду не только разговор.
Захотелось сказать ему, что можем. Но прошлое нельзя изменить или забыть. Оно всегда будет стоять между нами. Глядя на Сариэля, я не мог не вспоминать, каким был раньше и как низко пал теперь. Сколько бы лет ни прошло, он всегда будет напоминать мне о пытках молитвенными машинами. И он будет вспоминать то же самое, глядя на меня.
— Нет, — ответил я. — Давай лучше жить дальше.
Мы помолчали. Сариэль курил и выдыхал дым. Одному большому кольцу он прошептал вслед: «Мотылёк». Оно превратилось в бабочку. Она захлопала крыльями, которые почти тут же растаяли на ветру.
Я улыбнулся. Первое заклинание, которое освоил Сариэль, создавало бабочек из дыма. Однажды ночью, такой же, как сегодняшняя, мы тайком выбрались на крышу школы, и он мне показал. Я вспомнил его юное лицо, разрумянившееся от усталости и гордости. Он опалил волосы и обжёг палец, но ему было наплевать. А сейчас это удавалось ему так же легко, как дышать.
Сариэль лежал расслабленно, опираясь на локоть, и казалось, вот-вот заснёт. Он пристально смотрел на меня из-под опущенных ресниц. Я не расслышал, что он прошептал, но дым вдруг превратился в две стройные фигуры. Они кружили вокруг друг друга, и тонкий след, который оставляли в воздухе их тела, скручивался в спираль. Потом они обнялись и растаяли.
Сариэль посмотрел мне прямо в глаза. Как бы сильно ему не хотелось вернуться в прошлое, я не мог этого позволить. Тот, в кого я превратился, не заслуживает доверия и восхищения. Я больше этого не достоин. Я перевёл взгляд за спину Сариэля, туда, где всё еще стоял стеной чёрный дым на месте особняка Эдварда Тальботта.
— Ты хорошо знал Джоан Тальботт? — спросил я.
— Немного, — ответил он. — Мы не общались, кроме как на собраниях Добрых Сограждан. Она не желала пачкать руки.
— Расскажи мне о ней.
— Что ты хочешь знать? — Сариэль, казалось, был слегка озадачен тем, какой оборот принимает разговор.
— Каким образом она была связана с Питером Роффкейлом и девушками по имени Лили и Роуз.
— Так капитан Харпер в самом деле нанял тебя для расследования, — нахмурился Сариэль. — А я решил, что он привёл тебя для защиты.