От всего сердца
Шрифт:
Изначально я думала, что этому оружию пару столетий, но потом Мод спросила меня о нем после спарринга с Арландом. Она посчитала, что набор оружия был намного старше, поэтому, когда все успокоилось, я покопалась в архивах «Гертруды Хант», пока, наконец, не нашла упоминание о нем. Набор был передан «Гертруде Хант» одним из моих предшественников, который унаследовал его от гораздо более старой, ныне разрушенной гостиницы.
Как только я поняла, откуда взялось оружие, я сразу же взяла набор тренировочных кинжалов со стойки и положила их в специальную коробку для моей племянницы. Хелен обомлеет.
Бестата снизошла до того, чтобы взглянуть
– Что за герой?
За свою жизнь я имела дело со многими вампирами, но ни один из них не насмехался надо мной так сильно, как Бестата. Я не могла сказать, было ли это просто выражение ее лица по умолчанию, но моему терпению был предел.
– Нажмите на черный переключатель в форме кинжала сбоку, - сказала я ей.
Она осмотрела стойку с оружием. Ее пальцы нащупали выключатель.
Голограмма гигантской темнокожей женщины-вампира вырвалась оттуда. На ней были древние доспехи с богато украшенными металлическими наплечниками и кирасой, сидящей поверх син-брони, стиль, пришедший из тех времен, когда вампиры не полностью доверяли новым технологиям и упрямо долго держались за металл. Шрам пересекал ее лицо, рассекая губу. Ее глаза вспыхнули.
Вампирша подняла огромный топор к небу и взревела, демонстрируя устрашающие клыки. Бестата и Карат шарахнулись назад, повинуясь чистому инстинкту. Мараис резко проснулся и вскочил на ноги.
– Я, Силета из Дома Корса, дочь Лорсана и Делендин, внучка Олазарда Потрошителя Душ, дарю оружие этой гостинице,– заявила вампирша.
– Пусть потомки нашей великой нации используют его, чтобы стать еще лучше во время своих путешествий. Пусть оружие бьет верно, и пусть их воля никогда не дрогнет. Пусть они принесут смерть всем мукамам через звезды и время!
Я отхлебнула кофе.
Запись исчезла. Шон посмотрел на меня.
А ты как думал, что знаешь все мои секреты. Ты даже не приблизился к ним ни на йоту, приятель.
Я улыбнулась и слегка отсалютовала ему кофейной чашкой.
– Это священная реликвия, - прошипела Бестата.
– Нет, это просто тренировочная стойка с оружием с долгой историей, - сказала я.
– Чувствует ли себя леди Эминдра неспособной принять вызов?
Бестата впилась в меня взглядом.
– Мои навыки неоспоримы.
Карат усмехнулась.
– Великолепно, - сказала я.
– Все мы с нетерпением ждем возможности увидеть, как вы почитаете своих предков. Дух внучки Олазарда наблюдает.
– Никакого давления.
КОСАНДИОН РЕШИЛ ПРОВЕСТИ НА АРЕНЕ ПРОЦЕДУРУ ВЫБЫВАНИЯ.
За пределами гостиницы в самом разгаре был яркий солнечный день. Внутри же поздний вечер окрасил небо над ареной в голубые и пурпурные тона, а на западе всплеск ярко-розового, разбавленного золотом, мягко тлел в ночи. Я записала захватывающий техасский закат и теперь проецировала его на потолок. Воздух был приятно-теплым. Имитированный вечерний бриз обдувал делегатов, сидевших в своих креслах.
На южной стороне арены огромный каменный дверной проем, через короткий проход, вел к порталу, светящемуся бледно-зеленым светом. Я стояла прямо внутри него, вне поля зрения. Гастон ждал рядом со мной. Он выбрал другой костюм космического мушкетера, на этот раз в темно-зеленых цветах, и дополнил его шляпой с широкими полями и нелепо пушистым черным пером.
На северной стороне, прямо напротив дверного проема,
Между троном и дверным проемом, в центре арены, расположилась приподнятая сцена. Я подняла ее немного выше и добавила тумана для атмосферы. Темный туман клубился по дну арены, скользил по каменной сцене, касался стен секций делегаций и приливной волной окатывал тронный выступ и обратно, как бурное море. Время от времени крошечные пылинки золотого света появлялись из тумана и медленно поднимались вверх, пока не таяли в вечернем воздухе.
Выглядело так, словно тронный утес и сцена возвышались над бездонной пропастью, окутанной туманом. Но туман был едва ли в три фута высотой. Я купила его у Куки, и он сделал мне небольшую скидку, что заставило его приверженцев схватиться за свои метафорические жемчужины. Это было недешево, но оно того стоило. Ората просила «максимальной драмы». Ни один хранитель не уклонился бы от такого вызова. Мы жили ради этого.
Арена гудела. Последняя делегация заняла свои места пятнадцать минут назад, и они начали нервничать.
В секции наблюдателей произошла небольшая суматоха. Я подняла экран, чтобы рассмотреть поближе. Двое помощников Куки носились вокруг, делая вид, что сражаются двумя длинными кинжалами. Дагоркун выглядел так, будто кто-то наступил ему на ногу, но ему пришлось это вытерпеть, поэтому он просто позволил боли отразиться на своем лице. Сидевшая рядом с ним Карат улыбнулась и захлопала в ладоши.
Меньший из лис подпрыгнул в воздух, с размахом обрушив кинжал на противника. Ха! Они воспроизводили утренний бой Карат и Бестаты. Они, должно быть, смотрели видеозапись.
Я знала, что у Бестаты будут проблемы, когда Карат попросила меня записать их спарринг-сессию, потому что она хотела получить «обучающее видео для леди Хелен». Все Дома вампиров гордились своими навыками ближнего боя, но Дом Крар поднял ближний бой на новые высоты.
Как и все вампиры, Дом Крар дорожил своими детьми. Они десятилетиями принимали то, что им придется посылать их в бой на Нексус, где аномалии делали воздушную войну невозможной, и поэтому они превратили поколение Арланда и Карат в опытных наземных бойцов. Моя сестра назвала своего будущего мужа «машиной для убийства» и имела в виду именно это, что Арланд воспринял бы как огромный комплимент.
За этот опыт пришлось заплатить немалую цену. Концентрация на наземных боях означала меньше времени для обучения другим аспектам ведения войны. Например, Шон предупредил меня, что если Арланду когда-нибудь придется сражаться в космосе без адмирала, руководящим им, он проиграет. Но это все привело к удивительным дуэлям.
Я разделила экран и проверила леди Бестату. Красная полоса на ее лице теперь была едва заметна. Я убедила ее провести пару часов в медотсеке, потому что впечатляющий фингал на лице, запечатленный на экранах Доминиона, выглядел бы плохо. Рубец на лице Бестаты можно было залечить, но рана, нанесенная ее гордости, была необратимой. Карат трижды убила ее во время той дуэли.