Пират.Дилогия
Шрифт:
Английский флот вошел в барселонскую гавань без единого выстрела, если не считать сигнального залпа повстанцев. И столь же беспрепятственно высадился десант, и английские солдаты совместно с каталонскими повстанцами быстро очистили город от гарнизона испанцев. Многие кастильцы – давно не получавшие жалованья оборванцы, набранные силой бог знает где – предпочли бою плен, большинство же из них просто разбежалось, пробираясь по берегам реки Льобрегат в Валенсию, и дальше – в Толедо и в Мадрид. Барселона оказалась в руках англичан, искренне ненавидящие испанцев каталонские мятежники громогласно праздновали
– Хорошее вино! – искренне радовался Жоакин Перепелка, черпая большим ковшом из установленной на Королевской площади бочки. – Пейте, пейте, друзья, давайте ваши кружки! А вы что же сидите, сеньор Андреас? Уже напились?
– Да, пожалуй, что так, – с усмешкой кивнул Громов. – И тебе, парень, пора с алкоголем завязывать. Хватит, говорю, пьянствовать!
Подросток обиженно хлопнул ресницами:
– Так праздник же нынче! Праздник.
– Ну разве что ради праздника и нашей славной победы!
Веселье шло в городе повсюду. Играли уличные музыканты, плясали девушки, рекою лилось вино, и крики «Слава Каталонии!», казалось, были слышны в Матаро и даже еще дальше – в Жироне. Радовался за своих новых друзей и Громов, но не очень сильно – он знал, что радость эта будет недолгой, что не пройдет и десяти лет, как Каталония потеряет остатки своей свободы, превратившись в убогую и забитую провинцию полунищей страны. Так будет. Ну а пока чего ж – радуйтесь!
– Слава Каталонии! – подняв кружку с вином, пьяно выкрикнул Громов.
– Слава доброму королю Карлосу! – подхватил сидевший на плоских ступеньках народ. Из аркад расположенной рядом башни помахали руками и шляпами.
– Королю Карлосу – слава!
– Ой, гляньтека! – бросив ковш, Жоакин, хохоча, указал пальцем. – Никак, кузнец наш идет. И с ним… хо… сам команданте!
– Ну вот они, герои! – кивнув на Громова и мальчишку, весело произнес Жауме. – Без этого русского вообще бы ничего не вышло. Он дрался, как лев!
– Да все дрались, – вяло отмахнулся Андрей. – Выпьете с нами, господин майор?
– В следующий раз – обязательно, – команданте Каррадос поправил отвороты новенького красного мундира – и когда только успел его приобрести? Верно, подарок… но сидит как влитой.
– Вас, господин Андреас, хочет видеть одно важное, облеченное властью лицо… даже два лица!
– О как! – удивился Громов. – Аж целых два. Ну что же, схожу.
Он обернулся к друзьям:
– Надеюсь, вы меня здесь дождетесь?
– Дождемся, а потом пойдем ко мне, – расхохотался кузнец. – Жена уже готовит праздничный ужин.
– Ужин – это хорошо, – шагая рядом с майором, молодой человек плотоядно потер руки.
– Вы говорите только поанглийски? – неожиданно поинтересовался команданте Ансельмо.
Андрей пожал плечами:
– Почему же? Еще и пофранцузски могу… правда, немного.
– Бьен! – майор тут же перешел на французский. – Хоть король Людовик нынче наш враг, но французскую речь здесь многие знают – Франция близка. Счастлив сообщить вам, господин Андреас, что вы сейчас получите достойную награду за свой подвиг.
– Награду? – удивленно хмыкнул молодой человек. – Я знаю многих людей, достойных ее куда более, нежели я.
– Имеете в виду ваших приятелей – кузнеца Жауме и этого мальчишку по прозвищу Перепелка?
– Ну да, их.
– Не беспокойтесь, они тоже получат свое… Сейчас налево, – команданте покусал ус. – Однако насчет вас кое у кого имеются планы. Кузнец и мальчишка – простолюдины, а вы – нет, поверьте, это чувствуется сразу. В вас нет ни тени раболепия или страха, всего того, что присуще неблагородным сословиям. Признайтесь, вы – российский дворянин?
– Хм… – озадаченно нахмурившись, Громов махнул рукой. – Ну пусть так. Пускай – дворянин, хрен редьки не слаще. Но я бы хотел спросить…
– Сейчас все узнаете, не так и далеко уже осталось.
Они зашагали мимо крепостной стены, на месте которой через пару сотен лет протянется изящная улица под названием виа Лайэтана, затем повернули направо, оказавшись в довольнотаки богатом квартале, судя по располагавшимся по обеим сторонам улицы дворцам.
– Улица Монткада – не для простых людей, – усмехнулся сеньор Каррадос. – Вот это – палаццо семьи д'Агиларов, а вон там, рядом – особняк барона Кастельет, за ним дворец Мека – нам как раз туда. Жаль, вы не успели переодеться, но… Мне велено доставить вас в любом виде.
– Пикассо! – узнав здание, вдруг воскликнул Громов. – Тут же музей Пикассо, а там, в той стороне – замок и сад, а за ним – французский вокзал, я там недавно гулял… с одной девушкой.
– Девушки – это хорошо, – поднимаясь по узким ступенькам крыльца, улыбнулся сеньор Каррадос. – О, у вас скоро будет много девушек! Кстати, вы не женаты?
– Был, но… сейчас нет.
– Женим! – пообещал майор. – Обязательно женим.
Пройдя через внутренний дворик – стоявшие на часах солдаты в начищенных до блеска кирасах отсалютовали гостям алебардами, видать, знали уже команданте – посетители оказались в просторном, с великолепными мраморными колоннами, холле с висевшим на стене большим овальным зеркалом, в котором отразился… самый настоящий бродяга – косматый, обросший темнорусой бородкою, в грязных бермудах, рваной футболке «Барон Рохо»… хорошо хоть трофейные ботфорты пришлись почти впору – их кстати, Жоакин притаранил, и правильно – не ходить же новоявленному «российскому дворянину» босиком! Да, еще перевязь – перевязь с палашом в потертых замшевых ножнах, снятая с убитого командира незадачливых кастильских пушкарей. Тот еще видок, вполне подходящий для того, чтобы играть в какойнибудь рокгруппе, но явно не пригодный для визита к важным и облеченным немаленькой властью людям.
По широкой лестнице они поднялись на второй этаж, оказавшись в роскошной, обитой зелеными шелковыми обоями приемной, перед резной двустворчатой дверью, по сторонам которой стояло двое солдат с алебардами.
– Господин майор? – из стоявшего в дальнем углу кресла немедленно поднялся юркий человечек в дорогом камзоле и парике. – Это тот, о ком вы докладывали?
Глазабуравчики пронзили Андрея насквозь.
– Да, это он, – сухо кивнул команданте.
– Так пусть войдет, – человечек скривил тонкие губы. – Милорд уже о нем спрашивал.