Повседневная жизнь отцов-пустынников IV века
Шрифт:
Затворники, закрывшие свои двери навсегда, иногда заделывали и проемы. Однако и им нужно было хотя бы одно окно, чтобы общаться с внешним миром: либо для того, чтобы получать необходимое для жизни, либо — чтобы давать наставление, наблюдать за исцелением или благословлять тех, кто настойчиво этого просил. Иоанн Ликопольский провел тридцать лет «в полном затворе, получая все необходимое через окно от человека, который ему прислуживал» [256] . По субботам и воскресеньям он садился возле окна, готовый ободрить всех тех, кто явился к нему [257] . Тридцать лет провел в затворе и авва Феона. Каждый день к нему приходили толпы больных, он излечивал их, просовывая руку через окно [258] . Эти затворники жили в Нильской долине. А в нескольких милях от Александрии авва Лонгин также совершал исцеления через окно, не выходя из кельи [259] . Другие монахи уходили в затвор на несколько лет, не видя никого [260] . Известен пример, когда временный затвор был установлен старцами как наказание неким братьям, которые совершили тяжелый грех [261] .
256
Лавсаик, 35, 2.
257
Там же, 35, 4.
258
История монахов, 6, 1.
259
Sy 19, 7.
260
N 622.
261
N 186.
Стены
Отшельник, который находился один посреди пустыни, не чувствовал потребности отгородиться для того, чтобы наслаждаться своим уединением. Но когда численность монахов Нитрии, а затем и Келлий сильно возросла, то потребовалось огородить стеной свою келью и обширный двор, к ней прилегающий. А поскольку мы знаем, что пустынник мог «выйти на свежий воздух», не покидая двора, то последний часто включал в себя небольшой огород, где анахорет разводил овощи, а также колодец для питья и орошения [262] . Было ли то же самое в Скиту? В Вади–Натрун монахи располагались на больших участках и менее нуждались в ограде. Однако когда у известного старца появлялись ученики, они хотели жить поблизости от наставника. У аввы Силуана их было двенадцать, и у каждого была келья невдалеке от старца. Община имела свою кухню и сад, огороженные стеной, которую было легко передвинуть [263] . Когда скончался известный авва Моисей, у него, как сообщает Палладий, было 70 учеников [264] , но мы не знаем, каким образом они жили. Возможно, что группы учеников вокруг старцев постепенно образовали те четыре общины, о которых говорит Иоанн Кассиан, каждая со своей церковью и священником [265] . Опустошительные набеги бедуинов постепенно привели к тому, что монахи стали строить свои кельи вокруг укрепленной башни, где все они могли укрыться в случае опасности. В середине V века сорок девять монахов Скита были убиты варварами, и в рассказе о их мученичестве упоминается башня, в которой некоторые иноки нашли убежище [266] . Как кажется, строительству башни предшествовала постройка укрепленных стен вокруг келий. Такие стены уже существовали в Фиваиде в пахомианских монастырях. Невозможно точно определить дату, когда именно монахи Скита решили обносить свои монастыри укрепленными стенами. В конце VI века варвары все еще опустошали Скит [267] , но заново отстроены эти монастыри были только в середине следующего столетия [268] ; возможно, именно тогда здесь и возвысились монастырские стены, которые и ныне существуют вокруг четырех обителей в Вади–Натрун, — правда, уже не для того, чтобы уберечь монахов от внешней опасности, но с тем, чтобы обеспечить им отделение от мира.
262
История монахов, 20, 9.
263
А 526, 528 и 863.
264
Лавсаик, 19, 11.
265
Иоанн Кассиан. Собеседования, 10, 2.
266
Evelyn White H. G. The Monasteries… P. 164 — 165.
267
Ibid. P. 249–250.
268
Ibid. P. 268–269
Келлии претерпели ту же эволюцию, что и Скит [269] . Кельи здесь подверглись перегруппировке, отдельно стоящие жилища были заброшены. И тут мы тоже находим и укрепленную башню, и защитные стены. Но с IX века поселение было заброшено, поскольку, как и Нитрия, оно оказалось по соседству с обитаемой землей и здесь еще в большей степени существовала опасность проникновения мира и мирского духа. Недавние раскопки Келлий, как и поселения в Эсне, демонстрируют контраст между самыми ранними кельями, очень примитивными и выстроенными самими монахами, и последующими постройками, которые «сделаны бригадами рабочих высокой квалификации». В последних уже можно найти и «гидравлические приспособления, и безупречно выполненные санитарные узлы» [270] . В такой келье с хорошо отштукатуренными, гладкими и покрытыми росписями стенами «пустынник уже не был во власти пустыни». Но мы надеемся, что он, однако, все еще оставался «во власти Бога».
269
GuillaumontA Aux origines… P. 164–167.
270
Bridel P. Le site monastique des Kellia. Recherches des ann'ee 1981 — 1983. Lovain, 1984. P. 21–27; Dossiers Histoire et Arch'eologie. № 133. P. 44–59.
Глава пятая
ОДЕЖДА
Нагота и добровольная бедность
Отшельник идет в пустыню, поскольку он, как Антоний, слышит глас Господа: «Пойди, продай имение твое… и следуй за Мною» (Мф. 19, 21). И он оставляет все, чтобы, как говорит блаженный Иероним, «нагим служить нагому Христу», чтобы подражать «тем, кто не имеют, где преклонить главу», ибо «пустыня любит людей нагих» [271] . И если некоторые Отцы пустыни желали достичь такой степени добровольной бедности, то это только потому, что они хотели буквально исполнить евангельскую заповедь, а совсем не для того, чтобы посостязаться с «индийскими гимнософистами».
271
Блаженный Иероним. Послание 14, 1 и 125, 20.
Наши источники упоминают о встречах с несколькими отшельниками, жившими в пустыне абсолютно нагими. Один из них, бывший ткач из монастыря в Фиваиде, долгие годы подвизался в стаде антилоп. Его одежда превратилась в лохмотья, и одеянием ему служили собственные волосы [272] . Другой был епископом и 48 лет замаливал грех отступничества, который он совершил во время гонений. Он тоже укрывался только собственными волосами [273] . Третий, в том же одеянии, принялся бежать, когда другой монах попытался с ним заговорить, и тот другой нагнал его только тогда, когда сам освободился от «вещества мира сего», то есть от своей последней одежды [274] . Авва Макаоий обнапужид в самой глубине пустыни двух нагих монахов, пьющих воду вместе с дикими зверями в пруду [275] . Мы знаем также от Сульпиция Севера еще об одном отшельнике, который 50 лет жил нагим на Синайской горе [276] .
272
N 132 А.
273
N 132 В.
274
N 132 D.
275
А 456 (=Макарий Египетский, 2. Достопамятные сказания. С. 101–102).
276
Сульпиций Север. Диалоги 1, 17.
Но существовали ли эти нудисты пустыни на самом деле? Есть соблазн посчитать, что рассказы о них — не более чем красивые истории, предназначенные для того, чтобы напомнить монахам про идеал совершенства, к которому, как они должны были полагать, им никогда не приблизиться. Именно эту мысль высказал Макарий Великий в конце своего рассказа: «Простите меня, братья, я еще не стал монахом, но я видел монахов» [277] . В любом случае, даже если эти люди и существовали в реальности, они были лишь редкими исключениями. Эту традицию Отцов пустыни Иоанн Кассиан понимает иносказательно — как «совершенную наготу Христову», которую те стяжали [278] . Готовящийся к жизни монашеской мог бросить все и абсолютно нагим прийти в пустыню, но в этом случае Господь специально предупреждал старца о его приходе: «Встань и прими Моего атлета» [279] . В один прекрасный день некий великий отшельник мог остаться совсем нагим, чтобы уж наверняка избежать тех почестей, которыми его желали вознаградить [280] . Это также могло быть актом смирения для монаха, мучимого искушением, когда он исповедуется братии в своем переживании [281] . И это же в равной степени было способом убедительно показать пределы добровольной бедности, что было условием жизни монаха. Однажды авва Амой попросил своего ученика Иоанна объяснить посетителям, как становятся монахом. Иоанн, к величайшему изумлению всех, сбросил одежду и просто сказал: «Если человек так же не снимет с себя славу и почести мира сего, никак
277
А 456 (=Макарий Египетский, 2. Достопамятные сказания. С. 101).
278
Иоанн Кассиан. Установления, гл. 10, 19.
279
N 51. (В христианской аскетической литературе, по крайней мере времени поздней Античности, встречаются аллюзии на термины античной гимнастики, но переосмысленные. В данной апофтегме речь идет о том, что богатый юноша решил стать монахом, но его смущали помыслы о различных делах. Тогда он встал, снял одежду и побежал в пустыню совершенно нагим. — А. В.)
280
N 61.
281
N 64.
282
Eth 13, 61, ср. Am 337.
Последующая традиция смягчила эту апофтегму, говоря, что ученик снял только капюшон и стал его топтать, говоря: «Если человека не будут топтать ногами, не сможет он сделаться монахом» [283] . Но конечно же «атлеты пустыни» не были склонны привлекать внимание своей наготой, как, например, это делали греческие эфебы во время соревнований. Житие Антония говорит нам о том, что «никто никогда не видел его нагим» [284] , а также о том, что Амун, однажды постеснявшийся снять с себя одежды, был чудесным образом перенесен на другой берег Нила [285] . Правила Пахомия, составленные для иноков, подвизающихся в общежитии, указывают на предосторожности, которые нужно было соблюдать, чтобы не показывать другим своей наготы. Но отшельник обычно жил в одиночестве, и свидетельств о том, что его нагота могла привести кого-то в негодование, не сохранилось. Но снимал ли он тунику вообще? Возможно, монах стирал ее, и в таком случае он нагой стоял на берегу реки, занимаясь стиркой [286] . Так, например, и сегодня поступают феллахи, у которых нет дома проточной воды, тогда как женщины не снимают своей грязной одежды, чтобы затем сделать сразу три дела: помыться, помыть посуду и постирать белье в Ниле или в одном из ближайших каналов.
283
А 245.
284
Житие Антония, гл. 47.
285
Там же, гл. 60.
286
N 61.
Одежды первых отшельников
У Отцов пустыни не было поблизости реки, и они едва ли заботились о том, чтобы постирать свою одежду. Блаженный Иероним говорит, что Иларион «никогда не стирал власяницу, которую носил, считая бесполезным любое желание чистоты под нею. Он никогда не менял тунику, пока она не превращалась в лохмотья» [287] . Иларион унаследовал милоть от Антония Великого, которую тот подарил ему незадолго до своей кончины [288] . А сам Антоний, после того как похоронил Павла Фивейского, завернув его в одну из двух милотей, полученных им от Афанасия, носил как реликвию одежду Павла, вплетя туда пальмовые ветви и надевая ее во время Пасхи [289] . Отсюда мы видим, что блаженный Иероним непременно хочет связать своих героев с авторитетом Антония. Что до одеяний последнего, то Афанасий лишь указывает, что Антоний носил на теле власяницу, а поверх — одежду из кожи [290] . Свои одеяния Антоний стирал — по крайней мере один раз в жизни: перед тем как пойти в Александрию и воздать должное исповедникам веры [291] .
287
Житие Илариона, гл. 10.
288
Там же, гл. 4.
289
Житие Павла Фивейского, гл. 12 и 16.
290
Житие Антония, гл. 47.
291
Там же, гл. 46.
Одежда первых отшельников была, вне всяких сомнений, очень проста, и, возможно, это было навеяно библейскими описаниями Илии и Иоанна Крестителя [292] . У Илии была набедренная повязка из кожи, у Иоанна — одежды из шерсти верблюда и кожаный пояс. Кожа животных, из которой обычно шили верхнюю одежду (типа нынешнего пальто), была в ходу как у пахомиан–киновитов, так и у отшельников [293] . Вероятно, что в целом одежды Отцов пустыни были грубыми и очень скромными. «История монахов» сообщает, что два Макария поднялись на паром, чтобы переправиться через реку, «одетые в старые лоскутья» [294] . Еллий также носил «много раз штопанные лохмотья» [295] . Памво говорил, что «монах должен носить такую одежду, что, если он ее оставил бы на три дня за пределами кельи, на нее никто бы не позарился» [296] . Серапион был назван Синдонитом потому, что у него была только обернутая вокруг тела старая плащаница (по–гречески — синдон) [297] . Один старец сделал себе тунику из старой корзины [298] . Рассказывали также, что один монах «носил циновку» [299] . Должно быть, это была очень простая и грубая одежда, которую отшельник соорудил себе из сплетенных пальмовых ветвей. Эти странные наряды, без сомнения, были изобретением монахов пустыни, которые сами же их и носили.
292
Иоанн Кассиан. Установления, 1, 1.
293
История монахов, 3, 1.
294
Там же, 23, 3.
295
Там же, 12, 7.
296
А 383 и 767 (ср. Памво, 6. Достопамятные сказания. С. 160).
297
Лавсаик, 37, 1; N 565
298
N 662.
299
А 116.
Особая монашеская одежда
В рассказах о призвании Павла Простого и его приходе к Антонию ничего не говорится о том, что отец монашества дал ему какие-то монашеские одежды. Не находим мы этого и в более подробном рассказе о том, как Макарий Египетский принял в Скиту двух юношей неегиптян. Там, однако, сказано, что вечером, перед тем как пойти спать на циновку, эти двое юношей сняли свои пояса и аналавы (наплечники), которые затем надели, чтобы помолиться [300] . Как кажется, к этому времени, то есть к середине IV века, особая монашеская одежда уже существовала. Когда Макарий Александрийский отправился в Фиваиду к монахам из Тавенниси [301] , он переоделся в одежду рабочего, чтобы не быть узнанным [302] . Также однажды поступил и авва Пинуфий [303] . Около 375 года Порфирий, будущий епископ Газы, отправился в пустыню Скита «и через несколько дней удостоился честной схимы» [304] . Несколько лет спустя, около 382 года, Евагрий получил монашеское одеяние из рук Мелании в Иерусалиме. Собственно, Палладий пишет лишь о том, что Мелания его переодела [305] . Но несомненно одно — она переменила Евагрию тот элегантный костюм, который он до этого носил, на простую одежду. Вполне возможно, что это не были еще те монашеские одеяния, о которых позднее будет писать Иоанн Кассиан.
300
А 486 (= Макарий, 32. Достопамятные сказания. С. 110).
301
Место, где Пахомий Великий около 325 года основал свой первый монастырь.
302
Лавсаик, 18, 12.
303
Иоанн Кассиан. Установления, 4, 30.
304
Житие Порфирия Газского, 4 (рус. пер.: Житие святого Порфирия, епископа Газийского. Нила монашествующего повесть об убиении монахов на горе Синайской и о пленении Феодула, сына его / Пер. Д. Е. Афиногенова. М., 2002. С. 9).
305
Лавсаик, 38, 9.