Ремарк и миражи
Шрифт:
— Зачем, милый? Пусть так погуляют, на воле…
— Привяжем, — нахмурился Роберт. — Я вчера заметил, какими глазами наши ушастые друзья посматривали в сторону чилийских травянистых льяносов.
— И какими же, если не секрет?
— Вожделеющими, вот какими. Видимо, находятся в курсе — относительно исключительных вкусовых качеств цветов и трав, растущих в той местности. Убегут — что будем делать? С продовольствием-то у нас не густо. Только на пару суток…. Всё, отставить разговоры. Рота, подъём. Стройся. Провожу полагающийся в таких случаях инструктаж…. Сельва, трепетная и нежная сеньора, это тебе не отдых на белоснежном карибском пляже — на кромке ласковых и тёплых лазурно-голубых вод. Сплошные москиты, жучки, паучки и прочие шустрые тараканы. Поэтому необходимо застегнуть
Небо по-прежнему было безоблачным, но, не смотря на это, с мохнатых веток деревьев бойко капала частая капель.
«Очень душно и мрачно здесь. Туманная бело-сиреневая дымка — узкими и широкими полосами — «плавает» повсюду. А ещё и тень сплошная висит, о существовании на Свете ласкового солнышка можно только догадываться. И влажность, наверное, на уровне ста процентов», — навязчиво ныл капризный внутренний голос. — «Сплошные гадкие испарения. Причём, вперемешку с тошнотворной гнилью и прочими неаппетитными миазмами. Занесла же нас нелёгкая…».
И всё бы ничего, но в густом подлеске очень здорово мешали передвигаться толстенные и на совесть переплетённые между собой лианы: их ведь не обойдёшь, не перелезешь, приходилось рубить мачете, размахиваясь от души и не жалея сил. Рубить и рубить. Рубить и рубить. Едкий пот застилал глаза, дыхание вырывалось из груди с надсадным хрипом, а сердце стучало в груди бешенным индейским тамтамом…
— Ой, падает! Падает с ветки! — запаниковала Инни. — Прямо тебе на голову!
Роберт резко взмахнул мачете и ловко отпрыгнул в сторону: тоненькая светло-зелёная змея, рассеченная острым лезвием пополам, упала ему под ноги — двумя безвольными проводками, дергавшимися в конвульсиях предсмертной агонии…
Через полчаса густой лес — очень резко — преобразовался в реденькое и низкое редколесье. Из-за верхушек деревьев выглянуло лукавое солнце, и всё вокруг изменилось самым волшебным образом: трава и мокрые листья ослепительно засверкали, переливаясь всеми оттенками изумрудно-зелёного, сиреневый туман, закручиваясь в крутые спирали, устремился вверх, прочь от влажной и чёрной земли…
— Опускаемся на корточки, — велел Роберт. — И дальше уже передвигаемся «гусиным шагом». Чисто на всякий пожарный случай. Лучше бы, конечно, ползти. Да больно уж тут грязно…
Они осторожно, стараясь не шуметь, пробрались сквозь поросль молоденьких акаций и вскоре оказались на краю обрыва.
— Под нами — бездонная пропасть. И справа — пропасть, — сообщила Инэс. — С левой же стороны — высоченная и почти отвесная чёрно-угольная скала. А вдоль скалы змеится, методично огибая бездну, узкая горная терраса. Узкая? Метра полтора-два шириной. Пройдём, конечно. Тем более что другого пути и нет. Только если назад…
— Пройдём, не вопрос, — расстёгивая длинный светло-бежевый чехол, согласился Роберт. — Только сперва приведём в рабочее состояние нашу «Хайфу-12А». И с соответствующей инструкцией по эксплуатации данного прибора ознакомимся…. Как это — зачем? Если что тут и стоило минировать, так это, как раз, данную узкую террасу, ведущую на юго-запад…
Роберт, запихав пустой светло-бежевый чехол в карман рюкзака, собрал миноискатель в единое целое, а Инни прокомментировала:
— Очень напоминает — своим внешним обликом — современную садовую электрокосу, предназначенную для ухода за дачными газонами. Полутораметровый металлический трубчатый стержень, на котором болтается длинный кожаный ремешок, предназначенный для перебрасывания через голову. Только на стержне закреплено — вместо электромотора с оснасткой — тёмно-серое металлокерамическое кольцо. А посредине ножки-стержня установлен светло-голубой жидкокристаллический дисплей, в разъёмы которого вставляются и фиксируются
— Спасибо, кареглазка, за доходчивые и развёрнутые объяснения, — поблагодарил Роберт. — Значит так. Я забрасываю за спину рюкзак с продовольствием, туда же — предварительно — и мачете отправлю. Ты же несёшь на плече чехол с «усыпляющим» ружьём, а в руках — охотничий карабин со снятым предохранителем. Я следую первым и проверяю террасу на наличие мин. Ты же, приотстав метров на двенадцать-пятнадцать, страхуешь ситуацию…. Всё понятно?
— Э-э-э…. А когда — стрелять-то?
— Когда для этого созреют-сложатся все предпосылки, тогда и пали.
— Какие — предпосылки? И сколько их — должно созреть?
— В данном конкретном случае — ровно две. Во-первых, когда в поле твоего зрения появится достойная мишень. Например, какой-либо крайне-подозрительный тип, вооружённый до самых коренных зубов. А, во-вторых, когда внутренний голос подскажет, мол: — «Опасность! Подлый враг нарисовался! Пли!».
— Стрелять — на поражение? — по-деловому уточнила Инэс.
— Сугубо по обстановке. Но лучше — по конечностям. Чтобы потом неизвестного злодея и допросить можно было бы. Всё, инструктаж закончен. Выбираемся на горную террасу…
Они выбрались, и Роберт сделал первый шаг вперёд.
— Ой, Робби, а как же наушники? — напомнила супруга. — Ты забыл про них?
— Ничего и не забыл. Просто решил обойтись дисплеем. А ушами я буду старательно вслушиваться в окружающую нас действительность. Так мне будет гораздо спокойней и комфортней…. Всё, двинулись. Только не забывай, пожалуйста, держать оговорённую дистанцию и бдительно-бдительно посматривать по сторонам…. Ещё одно. Если я вскину вверх правую руку, то надо будет тут же остановиться, мол: — «Тревога!». Ладно, с Богом. И пусть Госпожа Удача не покинет нас, грешных…
Роберт, совершая миноискателем однообразные маятниковые движения, размеренно двигался вперёд, а его неугомонный внутренний голос монотонно и ненавязчиво бормотал тематический стишок, сочинённый ещё во времена службы во французском Иностранном легионе: — «Вы — психолог? Да, ладно. Вы — клоун из цирка. В детстве я вас видел — на арене. Помню…. Что вам надо? Я искренне — не лезу в бутылку. Просто — оставьте меня в покое…. Как это — поздно? Упал вертолёт, там были люди, которые мне дороги. Да, я печален, и застрелить готов любого, кто станет на моей дороге к моргу, где они лежат — мёртвые — все… Я клянусь, что буду спокоен. Пистолет отдам — без боя вовсе…. Пропустите, пожалуйста, доктор. Я посмотрю только, как они там — мои Дикие Гуси…. Ага, есть контакт! Стой, раз, два. И правую руку не забудь резко вскинуть вверх…».