Собрание сочинений. Том 13
Шрифт:
Такое же точно сочетание сельского хозяйства с домашней промышленностью долгое время составляло препятствие и еще теперь мешает экспорту британских товаров в Ост-Индию. Однако там это сочетание было основано на особом положении земельной собственности, которую британцы, в качестве верховных земельных собственников страны, имели возможность подорвать в ее основах и таким образом насильственно превратить часть индийских самодовлеющих общин в простые хозяйства, производящие опиум, хлопок, индиго, коноплю и прочее сырье в обмен на британские товары. В Китае англичане еще не достигли такого могущества и едва ли когда-либо смогут его достигнуть.
Написано К. Марксом в середине ноября 1859 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5808, 3 декабря 1859 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
К. МАРКС
БОЯЗНЬ ВТОРЖЕНИЯ В АНГЛИЮ
Лондон, 25 ноября 1859 г.
За последнее время паника сделалась, по-видимому, таким же обычным явлением в английской политической жизни, каким она давно уже была в английской промышленной системе. При умелом использовании паника предоставляет большие возможности правительствам так называемых свободных стран. Когда люди напуганы до умопомрачения, их ум легко отвлечь от опасных фантазий. Возьмем для примера вопрос о реформе в Англии. Как раз в то время, когда Англия рассматривала вопрос о том, отказаться ли ей навсегда от контроля над Северной Америкой, лорд Грей выступил с широковещательным законопроектом о парламентской реформе, которая должна была положить конец традиционному влиянию палаты лордов на палату общин. В 1780 г. герцог Ричмонд внес законопроект, в котором он доходил даже до требования ежегодных выборов в парламент и всеобщего
361
В связи с бурным промышленным развитием Англии во второй половине XVIII в. усилилась борьба за власть между буржуазией и земельной аристократией. Одной из форм проявления этой борьбы являлись перечисленные в статье билли о парламентской реформе, которые выдвигались отдельными представителями правящих аристократических кругов, стоявших за компромисс с промышленной буржуазией. Проект, предложенный герцогом Ричмондом в 1780 г., предусматривал ежегодные выборы в парламент, предоставление избирательных прав взрослому мужскому населению и перераспределение избирательных округов. Проект, внесенный Питтом Младшим в качестве члена палаты общин в 1782 г. и повторно внесенный им в качестве главы правительства в 1785 г., предусматривал уничтожение «гнилых местечек» (см. примечание 347) и перераспределение избирательных округов в пользу промышленных центров. В биллях о реформе, внесенных в палату Чарлзом Греем в 1793 и 1797 гг., также предлагалась ликвидация «гнилых местечек», предусматривалось увеличение числа избирателей в сельских местностях и т. д. Все эти билли были отвергнуты парламентом.
362
Имеется в виду «Акт о затыкании рта» («Gagging act») — шесть чрезвычайных законов, принятых английским парламентом в 1819 г., упразднивших неприкосновенность личности и ограничивших свободу печати и собраний.
363
Имеются в виду билли Лока Кинга и Джона Рассела (см. примечания 98 и 101).
364
После бонапартистского государственного переворота 2 декабря 1851 г. во Франции Пальмерстон, бывший в то время министром иностранных дел Англии, одобрил в беседе с послом Франции в Лондоне узурпаторские действия Луи Бонапарта. Этот шаг Пальмерстон не согласовал с другими членами вигского кабинета, что привело к его отставке в декабре 1851 г., хотя в принципе английское правительство не расходилось с точкой зрения Пальмерстона и первым в Европе признало бонапартистский режим во Франции. В феврале 1858 г. Пальмерстон, возглавлявший кабинет, был вынужден подать в отставку в связи со своим биллем об иностранцах (см. примечание 156).
Тем не менее нельзя отрицать, что нынешняя военная паника в Англии не лишена разумных оснований, хотя она и используется в интересах политики аристократической партии. Каждый раз, как Бонапарт заключает новый мир, Англия инстинктивно спрашивает себя, не наступил ли, наконец, ее черед нести бремя войны. Таким образом, война между Францией и Англией кажется лишь вопросом времени. Правящая Европа признала режим Луи Бонапарта из страха перед революцией, но периодическое возобновление войны является одним из непременных условий существования этого режима. Он избавляет правительства от страха перед жупелом революции, под непременным условием, что они позволят поочередно завоевать себя. Бонапарт не просидел и двух лет на своем узурпированном троне, как стала необходимой война против России, чтобы продлить его пребывание у власти. Не прошло и двух лет со дня подписания мира с Россией, как оказалось, что только авантюра в Италии может спасти его от позорной катастрофы. Правда, его трудности не уменьшились благодаря этим следующим одна за другой войнам, окончившимся, с одной стороны, лишь обманом, с другой — государственным долгом и растущей наглостью преторианской гвардии, не говоря уже о клерикальной оппозиции в дополнение к прочим элементам уже существующей внутренней неустойчивости. После войны с Россией прошло известное время, прежде чем недовольные орлеанисты отважились на саркастические выступления, а пришедшие в отчаяние революционеры пустили в ход свои бомбы. Разочарование, вызванное последней войной, самым явным образом выразилось в застое французской торговли, в полном провале императорской амнистии, в усилении репрессий против печати и в оживлении надежд орлеанистов. В то время как большинство французского народа ропщет из-за бессмысленной войны, которая стоила ему всех его сбережении мирного времени, армия поносит мир, который, по ее мнению, лишил ее плодов войны. Еще несколько месяцев, и трудности, стоящие перед Луи Бонапартом, проявятся в полной мере, и у него будет только один выход — новая война. Однако эти следующие одна за другой войны, которые он вынужден вести в силу своего положения, становятся все более опасными и для него самого, и для Европы, наиболее мощной представительницей которой можно считать Англию. Крымская война велась скорее не на европейской территории, войну с Италией удалось локализовать только благодаря внезапному прекращению ее. Война на Рейне, а тем более вторжение в Англию, были бы с самого начала равносильны общеевропейской войне. Но при определении объекта своего очередного нападения, Луи Бонапарту остается только выбор между Пруссией и Англией. В обоих случаях Англия примет участие в войне, в одном случае, в качестве главной воюющей стороны, в другом — в качестве союзницы. Последний вариант наиболее вероятный, но нельзя предвидеть, какие осложнения во взаимоотношениях между Францией и Англией вызовет война между Францией и Пруссией. Мы предполагаем рассмотреть в другой раз военные приготовления, которые осуществляет Англия, имея в виду предстоящий конфликт.
Написано К. Марксом 25 ноября 1859 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5813, 9 декабря 1859 г.
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
На русском языке публикуется впервые
Ф. ЭНГЕЛЬС
ХОД ВОЙНЫ С МАВРАМИ
ВОЙНА В МАРОККО 1859 — I860 ГГ.
Мы долго ожидали со стороны испанской армии в Марокко какого-либо решительного продвижения, которое могло бы завершить первый или подготовительный период войны [365] . Но напрасно. Маршал О'Доннель, по-видимому, не торопится покинуть свой лагерь на высотах Серальо, и поэтому мы вынуждены дать обзор его действий в тот момент, когда они едва только начались.
13 ноября 1-я дивизия испанской действующей армии под командой генерала Эчагуэ была посажена на суда в Альхесирасе и несколько дней спустя высадилась в Сеуте. 17-го она выступила из города и заняла Серальо, или Белый дом, — большое здание приблизительно в 11/2 милях перед позициями
365
В ноябре 1859 г. Испания, преследуя захватнические цели, объявила войну Марокко и войска под командованием генерала О'Доннеля вторглись на марокканскую территорию. Однако военные действия, продолжавшиеся до марта 1860 г., не принесли особых успехов испанцам, встретившим упорное сопротивление свободолюбивого марокканского народа. В апреле 1860 г. был заключен мир, по которому Испания получала денежную контрибуцию и небольшие территориальные уступки.
22-го Серальо подвергся атаке со стороны анджеритов — мавританского племени, живущего в окрестностях Сеуты. Это нападение послужило началом для ряда безрезультатных боев, заполнивших собою всю кампанию до настоящего момента, причем каждый из них в точности похож на все остальные. Мавры большими или меньшими силами атакуют линии испанцев и пытаются благодаря внезапности или хитрости овладеть частью их позиций. Согласно мавританским сообщениям, им это, в общем, удается, но за неимением артиллерии они покидают захваченные редуты. Согласно испанским сообщениям, еще ни одному мавру ни разу не удалось заглянуть внутрь испанских редутов, и все их нападения оказались совершенно безуспешными. При первой атаке анджериты насчитывали не более 1600 человек. На следующий день они получили подкрепление в 4000 человек и сразу возобновили нападение. 22-е и 23-е прошли в мелких стычках, но 25-го мавры предприняли наступление всеми силами, и завязался сильный бой, в котором генерал Эчагуэ получил ранение в руку. Эта атака мавров была настолько серьезна, что она заставила Сида Кампеадора О'Доннеля несколько стряхнуть с себя ту сонливость, с которой он до сих пор вел войну. Он немедленно отдал приказ погрузить на суда 2-ю дивизию под командой генерала Сабалы и резервную дивизию под командой генерала Прима, и сам направился в Сеуту. В ночь на 27-е вся испанская действующая армия была сосредоточена у этого города. 29-го последовала новая атака мавров, повторившаяся 30-го. После этого испанцы стали искать выхода из своих тесных позиций; целью их первого передвижения должен был стать Тетуан, находящийся на расстоянии около 20 миль к югу от Сеуты и в четырех милях от моря. Они начали строить дорогу в направлении к этому городу; мавры не оказывали никакого сопротивления до 9 декабря. Утром этого дня они навали внезапно на гарнизон двух главных редутов, но, как обычно, к концу дня отошли от них. 12-го перед испанским лагерем, приблизительно в четырех милях от Сеуты, произошел новый бой, а 20-го О'Доннель телеграфирует, что мавры опять атаковали два редута, но, как всегда, были победоносно отражены. Таким образом, 20 декабря дела не подвинулись ни на шаг вперед по сравнению с 20 ноября. Испанцы все еще оборонялись, и, вопреки сделанным две-три недели назад заявлениям, не было заметно никаких признаков продвижения.
Численность испанцев со всеми подкреплениями, полученными ими к 8 декабря, доходила до 35000—40000 человек, так что для наступательных действий они могли располагать армией в 30000 человек. С такой армией завоевание Тетуана не должно было представлять затруднений. Правда, отсутствуют хорошие дороги, а продовольствие для армии приходится целиком подвозить из Сеуты. Но как же справлялись французы в Алжире или англичане в Индии? К тому же испанские мулы и ломовые лошади не настолько избалованы хорошими дорогами у себя на родине, чтобы отказываться идти по мавританской земле. Что бы ни говорил в свое оправдание О'Доннель, решительно ничем нельзя оправдать его продолжающееся бездействие. В настоящее время испанцы располагают такими силами, какие вообще можно ожидать от них в этой кампании, если только неожиданные неудачи не потребуют от них чрезвычайного напряжения. Мавры же, наоборот, с каждым днем становятся сильнее. Лагерь у Тетуана, под начальством Хаджи Абд-Салема, выделивший отряды, которые атаковали позиции испанцев 3 декабря, уже вырос до 10000 человек, не считая гарнизона самого города. Другой лагерь, под начальством Мулай Аббаса, находится в Танжере и непрерывно получает подкрепления из внутренних районов страны. Уже одно это обстоятельство должно было бы побудить О'Доннеля начать наступление, как только состояние погоды позволило бы это сделать. Но, хотя погода была благоприятной, он все же не начал наступления. Не может быть сомнения, что ото является признаком полной нерешительности с его стороны и что мавры оказались не таким уж ничтожным противником, как он ожидал. Не подлежит никакому сомнению, что мавры сражались превосходно, и лучшим доказательством этого являются поступающие из испанского лагеря жалобы на те преимущества, которые дает маврам характер местности перед Сеутой.
Испанцы говорят, что в зарослях кустарника и оврагах мавры являются грозным противником и что, кроме того, они великолепно знают каждую пядь земли, но что, как только они попадут на равнину, сплоченность испанской пехоты быстро заставит иррегулярные отряды мавров повернуть и поспешно отступить. Такая аргументация представляется довольно сомнительной в условиях, когда три четверти времени каждого сражения приходится на действия в рассыпном строю на пересеченной местности. Если испанцы, простояв шесть недель под Сеутой, не изучили местности так же хорошо, как мавры, тем хуже для них. Что для иррегулярных отрядов пересеченная местность более благоприятна, нежели гладкая равнина, это достаточно ясно. Но и на пересеченной местности регулярная пехота должна значительно превосходить иррегулярные отряды. Современная система стрелкового боя в рассыпном строю, с поддерживающими силами и резервами позади разомкнутой цепи, регулярность движений, возможность сохранять управление войсками и обеспечивать их взаимную поддержку, направляя все усилия для достижения одной общей цели, — все это даст такое преимущество регулярным войскам по сравнению с иррегулярными отрядами, что на местности, пригодной для действий в рассыпном строю, никакие иррегулярные отряды не могут противостоять им даже при соотношении сил два к одному. Но у Сеуты численное соотношение как раз обратное. Испанцы обладают численным превосходством, и все же они не решаются наступать. Единственный вывод заключается в том, что испанская армия вовсе не умеет вести боя в рассыпном строю, и, таким образом, плохие качества отдельного солдата при этом способе ведения боя сводят на нет те преимущества, которые должны давать дисциплина и регулярное обучение. В действительности им, по-видимому, чрезвычайно часто приходится драться врукопашную ятаганом и штыком. Обыкновенно, когда испанцы подходят достаточно близко, мавры прекращают огонь и бросаются на них с саблей в руке, точно так же, как обычно делают турки, и это, наверное, не очень приятно для войск, состоящих из молодых солдат, вроде испанских. Однако частые схватки должны были приучить их к особенностям мавританского способа ведения боя и к надлежащим приемам борьбы с ними. И если мы видим, что главнокомандующий все еще колеблется и остается на своей оборонительной позиции, то мы не можем быть очень высокого мнения о его армии.
Насколько факты позволяют судить об испанском плане кампании, испанцы, видимо, избрали Сеуту в качестве операционной базы, а Тетуан — первым объектом для наступления. Та часть Марокко, которая лежит на другом берегу прямо против Испании, представляет нечто вроде полуострова шириной в 30 или 40 миль и длиной около 30 миль. Танжер, Сеута, Тетуан и Лараш (Эль-Араиш) являются главными городами на этом полуострове. Заняв эти четыре города, из которых Сеута уже находится в руках испанцев, можно легко покорить полуостров и сделать его базой для дальнейших действий против Феса и Мекнеса. Поэтому завоевание этого полуострова является, надо полагать, целью испанцев, а первым шагом к этому должен быть захват Тетуана. Этот план, по-видимому, в достаточной степени разумен, он ограничивает боевые действия небольшим районом, с трех сторон окруженным морем, а с четвертой стороны — двумя реками (Тетуан и Лукос), и поэтому занять его гораздо легче, нежели территорию, расположенную южнее. Кроме того, он устраняет необходимость идти в пустыню, что было бы неизбежно, если бы в качестве операционной базы были избраны Могадор или Рабат, а также дает возможность действовать в непосредственной близости от границ Испании, отделенной только Гибралтарским проливом. Но каковы бы ни были преимущества этого плана, от них нет никакой пользы, если он сам по выполняется, и, несмотря на высокопарный стиль своих сводок, О'Доннель навлечет позор на себя и на испанскую армию, если он и впредь будет действовать так же, как действовал до сих пор.
Написано Ф. Энгельсом около 10 декабря 1859 г.
Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5846, 19 января 1859 г. в качестве передовой
Печатается по тексту газеты
Перевод с английского
Ф. ЭНГЕЛЬС
ВОЙНА С МАВРАМИ
Наконец-то кампания в Марокко началась по-настоящему, и в результате этого блекнут все романтические краски, которыми изображали О'Доннеля испанская пресса и энтузиазм испанского народа. О'Доннель оказывается обычным генералом средней руки, вместо рыцарей Кастилии и Леона мы видим гусар принцессы [366] , а вместо толедских клинков война ведется нарезными пушками и цилиндрическими снарядами с коническим наконечником.
366
Гусары принцессы — один из полков легкой кавалерии в испанской армии.