Somewhere
Шрифт:
Доминга и Эд заозирались. Лошадей и правда не было.
– Ты уснул на страже?! – заорал Таэнн на Эда. Хоббит аж сел. Элф подскочил к нему, сгреб за шкирку, поднял над землей и занес уже кулак, но его руку перехватила Доминга и укоризненно посмотрела в бушующие яростью серые глаза. Элф потихоньку остыл. По крайней мере, он поставил Эда – почти аккуратно – и пошел искать еще капканы по окрестностям лагеря. Вскоре послышались щелчки.
Доминга сурово посмотрела на Эда. Хоббит сжался. Волшебница вздохнула
Амелия уже пришла в себя, но тихо постанывала от боли. Доминга активизировала над ней болеутоляющий амулет и пощупала лоб. Никаких признаков лихорадки пока не было, и Доминга слегка успокоилась.
Она вылезла из шалаша. У кострища ее ждал Эд с котелком. Он уже сложил костер. Доминга зажгла огонь и повернулась к подошедшему Таэнну.
– Двенадцать, – сказал он. Поколебался и добавил: – Я нашел двенадцать. Они здорово их прячут, ублюдки.
– Хотела бы я знать, кто они, – вздохнула Доминга.
– Я тоже, – сверкнул глазами Таэнн.
После завтрака, когда Эд мыл котелок, Таэнн и Доминга вдвоем сидели у костра.
– Здесь опасно оставаться, – сказала волшебница.
– Согласен, – кивнул элф, – Надо двигаться. Но мы не знаем, куда. И потом, как. Она, – он кивнул на шалаш, – Идти не может. Лошадей нет.
– Боюсь, Амелию тебе придется нести, – пожала плечами Доминга, – Часть вещей бросим, а остальное понесем мы с Эдом.
– Волокуша?.. – деловито предложил Таэнн.
Доминга покачала головой:
– Чтоб она ногой обо все задевала, на каждой кочке подпрыгивала? Нам не по тракту идти все-таки. На руках понесешь.
Элф вздохнул, но вынужден был согласится. Берег водоема, по которому им предстояло идти, зарос пусть не очень высокой, но жесткой травой, скрывающей кочки и кротовьи ямы. Волочить по нему человека с такой раной было просто жестоко.
Таэнн пододвинул к себе рюкзак Эда, вытряхнул все из него и принялся раскладывать вещи на две кучки: с собой и на выброс. Вернувшийся хоббит хотел было возмутиться, но смолчал.
Как и следовало ожидать, выброшено было больше всего из Эдова рюкзака. И в него же больше всего наложено. Эд не смел возражать. Он чувствовал себя виноватым.
Оставленные вещи Таэнн закопал в роще. Шалаш разбирать и закладывать кострище не стали – о них и так уже знали. Так что вскоре после полудня приключенцы тронулись в путь. Идти решили Вправо по берегу. Зачем – никто не знал, но возражений ни у кого не было.
Скорость передвижения их была небольшой – без дополнительной ноши они за то же время прошли бы раз в три больше, но они упорно продолжали путь почти без остановок до вечера.
Вечер был тихий и красивый. Тучи рассеялись, и на небе во всей красе высветились звезды. Впрочем, смотреть на них приключенцам было некогда: они обустраивали лагерь. Даже Амелия возилась у котелка, неуклюже вытягивая раненую ногу с примотанными к ней палками. На иммобилизации настояла Доминга. Сама Амелия была против, но волшебница всерьез опасалась трещины кости, так что теперь нога Амелии превратилась в громоздкое и очень неудобное сооружение.
Доминга неожиданно оторвалась от рыбной ловли и хлопнула себя с размаху по лбу.
– Ты чего? – откликнулась Амелия.
– Дура я, вот чего! – самокритично возопила Доминга.
– Да что случилось-то? – встревоженно донеслось из лагеря.
– Стену надо было ставить!
– Какую стену?
Но Доминга только отмахнулась.
После ужина волшебница принялась совершать странные действия. Остальные с интересом наблюдали за ней, сидя у костра, но отвлекать ее вопросами никто не решался.
Доминга оползла на карачках весь лагерь, начертив вокруг него круг на земле кинжалом. Почти вернувшись до точки, от которой она начала, Доминга подняла голову и поинтересовалась:
– По нужде никому не требуется? Учтите, на всю ночь.
Все дружно замотали головами. Доминга замкнула круг, после чего принялась посыпать его порошком, искрами вспыхивающим в свете костра, размахивая при этом свободной рукой и что-то бормоча.
Наконец она закончила и вернулась к костру, отряхивая руки.
– И что это было? – выразила Амелия общий вопрос.
– Я поставила вокруг лагеря стену. Во-первых, со стороны нас не будет видно, а во-вторых, если кто бы то ни было попытается к нам проникнуть, мы об этом непременно узнаем.
– Он поджарится? – кровожадно сверкнул зубами Таэнн.
– Нет, – помотала головой Доминга, – стационарная огненная стена требует слишком много сил. И потом, сразу убивать, думаю, не стоит. Ведь это могут быть и не те, кто ставил на нас капканы.
– А нам придется дежурить? – спросила Амелия, потягиваясь, но потревожила больную ногу и, ойкнув, свернулась в клубок.
– Тебе-то точно не придется, – ответила Доминга, – И, кстати, выпей-ка вот это!
Волшебница растворила в воде неприятно пахнущий порошок и протянула Амелии. Та взяла, понюхала и умоляюще посмотрела на Домингу.
– Пей! – неумолимо отрезала волшебница.
Амелия резко выдохнула и залпом проглотила содержимое кружки. Обожглась, закашлялась и долго еще сидела, переводя дух. Доминга похлопала ее по спине, не удержалась и высказала мысль, которая мучила ее весь день и ей лично казалась удачной, хоть и несколько злой шуткой:
– Зато теперь ты соответствуешь своему имени!
Никто не засмеялся. Все удивленно посмотрели на волшебницу. Доминга смущенно принялась объяснять, радуясь, что боги обделили ее способностью краснеть: