Старше
Шрифт:
— «Бумага» побеждает «камень».
Она надрала мне задницу в «Мортал Комбат», а потом я еще раз взял ее в душе, как и обещал. Я наблюдал, как она стояла на коленях, испытывая в равной степени агонию и экстаз, когда почти довела меня до оргазма, прежде чем я прижал ее к кафельной стене и зарылся между бедер. Наши мокрые тела сплетались, жаждали и скользили безо всякой связи, которая могла бы надолго соединить нас. Из душа лилась вода, обдавая нас сильными струями, пытаясь отмыть нас дочиста.
Но даже после того, как я кончил в нее, а затем
Слишком много слоев.
Слишком много грязи скопилось под поверхностью.
И когда час спустя я прощался с ней и смотрел, как она удрученно покидает мою квартиру с глазами, блестящими от непролитых слез, я понимал, что ничто в мире не может стереть следы наших грехов.
Более того, ничто и никогда не сможет смыть призрачный след того, кем мы могли бы стать.
ГЛАВА 27
Проведя первую половину дня, осматривая апартаменты с Уитни и Тарой, я бродила по территории соседнего комплекса с фотоаппаратом в руках, снимая яркие кусты роз и роскошный ландшафт. В листве я нашла маленькое птичье гнездо, поэтому я присела, навела камеру и сделала снимок, наполненный контрастом полутени и приглушенного солнечного света. Приблизив изображение, я смогла запечатлеть, как мама-малиновка кормит трех птенцов, опуская корм прямо в их широко раскрытые клювы.
На моих губах заиграла улыбка, и я уже не могла дождаться, когда смогу обработать пленку в местном художественном центре. Там была общественная фотолаборатория, которую я уже несколько раз посещала вместе со Скотти. Ему нравилось приходить туда после кофе и ланча, чтобы понаблюдать за моим творчеством. У меня было так много фотографий новых моментов, которые мне до смерти хотелось увидеть и пережить заново, и моей целью стало создать большой альбом с самыми приятными воспоминаниями моей жизни.
Когда я выпрямилась, через главные двери вышла женщина в эклектичном разноцветном брючном костюме и улыбнулась мне, проходя мимо.
— Привет, дорогая. Переезжаешь?
Я улыбнулась в ответ.
— Пока нет. Мы в поисках квартиры. Моя подруга и ее мама все еще внутри, разговаривают с агентом по аренде.
— Было бы здорово увидеть здесь несколько новых лиц, — сказала она, подходя ко мне по траве и протягивая руку. — Я Моник.
Мы пожали друг другу руки.
— Галлея.
— Ты фотограф?
— В процессе становления, я думаю, можно сказать так. Но я бы хотела сделать карьеру на этом.
Кивнув, женщина провела рукой по коротко подстриженным волосам. Ногти цвета аметиста и губная помада ослепительно блестели на фоне теплой смуглой кожи.
— Вижу, ты уже познакомилась с Энни и детьми.
Я моргнула, обводя взглядом
— С кем?
— Нашей птичьей семьей. — Она указала на гнездо, ее карие глаза сверкали. — Не то чтобы я пыталась тебя отпугнуть, но они, безусловно, самые милые жители. Они держатся особняком. Никаких жалоб на шум.
Я хихикнула, посмотрев сначала на гнездо, потом на Моник.
— Вы давно здесь живете?
— Нет. Я из тех, кого называют кочевниками. Я не задерживаюсь на одном месте дольше нескольких лет. — Она перекинула ремень сумочки через плечо. — Становится скучно.
— Это я хорошо понимаю.
— Послушай, я управляю банкетным залом на Леминг-стрит. Мы специализируемся на свадьбах и мероприятиях. Я дам тебе свою визитку на случай, если ты будешь искать подработку, — сказала она. — В сезон мы нанимаем несколько дополнительных фотографов. В основном на должности помощников, но зарплата вполне конкурентоспособная.
От такого предложения мои глаза загорелись, а пульс участился.
— Правда?
— Если ты можешь выдержать жару. Это безжалостная работа, и некоторые предпочитают снимать Энни по всему миру. Но если ты готова к этому, я с удовольствием приглашаю тебя на собеседование. — Моник сунула руку в передний карман, достала небольшую прямоугольную карточку и протянула ее мне.
— Спасибо, — выдохнула я, глядя на визитку. — Это очень мило с вашей стороны.
— Я — персик, когда хочу быть такой. Но даже персики бывают кислыми, и ты не захочешь оказаться на линии огня, когда какая-нибудь невеста Бекки будет в ярости вымогать у меня полный возврат денег, потому что ее свадебные цветы были не того оттенка, который она себе представляла. — Она фыркнула от смеха. — То есть серьезно? Я с военной точностью ориентируюсь на цветочных рынках, сражаюсь с непредсказуемыми сезонами цветения только для того, чтобы быть уничтоженной невестой, которая клянется, что разница в оттенке испортила ей весь день?
Я съежилась, прикусив губу.
— В любом случае, если в твою чашку чая входит несколько рюмок виски, может, у тебя все получится.
Тихо рассмеявшись, я покачала головой и спрятала карточку в задний карман.
— Честно говоря, я справлялась и с худшими вещами, — заверила я ее.
— Да? — Ее проницательные глаза прошлись по мне. — Что-то подсказывает мне, что, возможно, так и есть.
Мы улыбнулись друг другу, прежде чем Моник удалилась, помахав мне рукой через плечо.
— Увидимся, Галлея.
— Пока, — отозвалась я, как раз когда Тара спускалась по цементным ступенькам, а ее мать шла за ней следом.
Тара подбежала ко мне по траве, зажав леденец за щекой.
— Это та самая, — сказала она, взвизгнув.
— Да? — Мои глаза заблестели, и я перевела взгляд на Уитни. — Мы ее берем?
— Я только что внесла залог. Вы переезжаете в следующем месяце.
— Боже мой!
— О, Боже мой! — повторила Тара с удвоенным энтузиазмом. — Я так готова к этому.