Стеклянный ангел
Шрифт:
А впереди все петляла и летела бесконечная белая дорога, и все полыхали, вихляя и дрожа, огненные зигзаги фар уходящего от погони автомобиля, в котором была она - Алиса... Алиса…
БМВ послушно отзывался на каждое его движение, и Миша впервые с тех самых пор, как получил права, почувствовал, что значит хороший автомобиль, действительно хороший, не развалюха на колесах, не кусок ржавого металла, за который иногда бывало так мучительно стыдно, а настоящий друг и помощник мужчины, который весь день вынужден крутиться как белка в колесе и поспевать в сто мест разом. Впрочем, мгновенно сообразил Миша, людям, которые могут позволить себе такое авто, нет нужды крутиться и поспевать, они
На какое-то мгновение Миша выпал из времени и пространства, на доли секунды забыв, что он мчится в погоне за убийцей, что у него расследование, что у него карьера под угрозой, и жизнь, наверняка, тоже под угрозой. Ему вдруг непреодолимо захотелось плюнуть на все это: убийства, погоню, работу, и просто ехать, ехать, ехать, вдыхая запах дорогой кожаной обивки, чувствуя свою спаянность с этим мощным и грациозным металлическим созданием, и ехать, куда глаза глядят, подальше от всего, что окружало его прежде: суеты, страха, неустроенности. Пусть все катится к чертям, а впереди пусть будет только дорога… Белая, беспредельная, нескончаемая дорога…
Фары уходящей от погони машины вдруг нырнули вниз и исчезли. Это неожиданное обстоятельство моментально выдернуло Мишу из иллюзии, навеянной плавным ходом Сенинского внедорожника, и вернуло к действительности.
Он резко притормозил, дал задний ход, даже не вспомнив о том, что следом за ним могли ехать другие машины, и ему грозило реальное с серьезными последствиями столкновение. Ему повезло, что в это время шоссе было почти пустынно. Он обнаружил, что вниз спускается неширокая проселочная дорога, занесенная снегом, и что машина Алисы отъехала уже на порядочное расстояние: габаритные огни различались едва-едва. Взревев, внедорожник рванул следом.
Минут пятнадцать он ехал по петляющей дороге, то теряя убегающие огоньки фар, то вновь цепляясь за них взглядом.
Снег и бездорожье мешали набрать скорость, и еще он очень боялся перевернуться, слететь с дороги, так как в какой-то момент обнаружил, что одной стороны она обваливается оврагом, который, впрочем, скоро закончился, сменившись опушкой темнеющего острыми верхушками деревьев леса.
Наверное, в какой-то момент ей стало трудно ехать, колеса ее машины стали пробуксовывать, и ему, наконец, удалось догнать ее. Теперь фары, все это время служившие ему маяком, были совсем близко. Он увидел, что это вишневый опель.
«И что теперь?» - подумал он и стал лихорадочно соображать, как остановить ее автомобиль. Ударить? Жалко гробить таких красавцев. Может быть, обогнать? Он стал примериваться с какой стороны начать маневр, и тут автомобиль Алисы внезапно остановился. От неожиданности Миша резко свернул в сторону, и БМВ, вздыбив вокруг себя снежные фонтаны, неуклюже уперся в сугроб. Краем глаза Миша увидел, что от того другого автомобиля отделилась фигура и побежала в сторону, туда, где в белесом тумане высилось что-то неясное и темное.
Он с трудом выбрался из внедорожника и, превозмогая боль в колене, - вдобавок к ушибу, полученному при падении на лестнице, он еще пребольно ударился ногой, когда БМВ резко встал, - побежал следом.
В это время как по команде прекратился снег, сквозь тающую пелену снеговых туч проступила неяркая зимняя луна, словно кто-то там, на небе, приказал включить рампу, чтобы зрителям, сидевшим в партере, и в лучших ложах, и на балконе удобнее было наблюдать за происходящим.
И тусклый свет этой рампы-луны, и белесое сияние снега, и неясная темная стена, угрожающе нависающая над Мишей, вдруг действительно показались ему декорациями к фильму ужасов, он даже
Зловещая стена оказалась всего-навсего кирпичным забором, и Миша, переведя дух, наощупь, дотрагиваясь до холодной шероховатой поверхности, пошел вдоль него и скоро обнаружил, что забор во многих местах разрушен, и в третьем по счету проломе он, посветив себе фонариком, найденным в бардачке БМВ и благоразумно прихваченным с собой, заметил свежие следы, отпечатавшиеся на снегу, и пошел по ним, то и дело встряхивая мигающий, видимо, в последних конвульсиях фонарик, в котором очевидно садились батарейки.
Шагов через пятьдесят он снова уперся во что-то огромное и кирпичное.
Это был дом. Самый настоящий дом-призрак из фильма ужасов с обвалившейся крышей и чернеющими провалами окон. Миша замер, соображая, что это, и где он находится. Ему было здорово не по себе, и конкретно хотелось проснуться.
Хоть бы ущипнул кто-нибудь, с тоской подумал он. Вдобавок ко всему он вдруг понял, что вокруг всего этого мрака и ужаса шумит лес, и ему даже почудилось, что совсем рядом воют волки. Или одичавшие собаки. И неизвестно еще, что страшнее.
– Дурак, - засмеялся он, стараясь приободрить себя, но смех раскатистым эхом отразился от старой замшелой стены, и стало как-то еще больше не по себе.
Он вгляделся в темноту, которая внезапно перестала быть темнотой, или, по крайней мере, стала не такой насыщенной и густой, во-первых привыкали глаза, а во-вторых молочное свечение снега и бледно-желтый свет луны постепенно разбавляли ее плотность. Смутное ощущение чего знакомого вдруг охватило его. Где-то он уже все это видел. Эту дверь и веранду, и широкую заасфальтированную площадку перед ней, а вон там, если пройти несколько шагов и подсветить себе фонариком, на том деревянном щите можно будет прочесть надпись… надпись… что же это за надпись?.. Точно, так и есть! Вот оно! Мечта, мечта… точно «Мечта!» Это же пионерский лагерь! Зловещая песенка Агаты Кристи в ушах внезапно прервалась, и вместо нее грянуло веселое «Вместе весело шагать». Лагерь «Мечта», в котором он отдыхал одним летом… Ему было тогда одиннадцать или двенадцать… Точно, это просто заброшенный лагерь, и боятся тут нечего!..
Так, надо успокоиться, взять себя в руки… и вспомнить, вспомнить, как здесь все расположено, и где она могла спрятаться.
Прислонившись к холодной стене, он закрыл глаза, и вместо этой непроходимой ночи и нескончаемого снега перед глазами вдруг включилось солнце, разом осветившее и зеленую траву, шуршащую под ногами, и желтые цветы, вплетенные в простенький венок, и смешную девчонку с обветренными губами и хитрющими глазами. И почему у него всегда и всюду девчонки, Миша усмехнулся, девчонок сейчас не нужно… не нужно… Нужно другое… Вот он главный корпус, это он сейчас стоит кирпичным монстром-уродцем без окон и дверей, беззубый старый свидетель далекого лета, жарких дней, детского смеха, плескания в ручье… Точно - за корпусом ручей, и мостик, и несколько деревянных домиков, и танцплощадка… Сохранился ли этот мостик? Нет, нет, туда она не пойдет… она здесь в корпусе.