Тайная война против революционной Кубы
Шрифт:
«Контрреволюция действует сейчас в тени,— писала в середине февраля газета «Нотисиас де Ой», орган
8 В. Листов, Вл. Жуков ИЗ
кубинских коммунистов.— Она предпринимает попытки создать препятствия правительству, подорвать его экономически и тем самым задушить революцию». Газета указывала на такие, в частности, средства давления контрреволюционных сил на правительство, как отказ крупных капиталистов платить причитающиеся с них налоги, активное и пассивное сопротивление латифундистов и американских монополий принятию закона об аграрной реформе и т. п.
Но революция не могла ждать. Подобно тому как космические ракеты должны развивать скорость в 11,2 километра
Революция не могла ждать. 2 февраля 1959 года Фидель Кастро, занимавший в то время пост военного министра и главнокомандующего Повстанческой армией, направляется в Сьерра-Маэстру и, не дожидаясь, когда Кардона соблаговолит одобрить аграрную реформу, сам начинает распределять землю между крестьянами. Выступая в провинции Орьенте на митингах и собраниях трудящихся, он подчеркивает: аграрная реформа должна сопровождаться и другими мероприятиями, направленными на экономическое раскрепощение страны,— созданием национального торгового флота, полным пересмотром тарифной системы, ущемлявшей интересы Кубы в угоду иностранным монополиям, и т. д.
Революция не могла ждать. С первых же дней победы трудилось не покладая рук министерство по конфискации имущества батистовцев. Оно претворяло в жизнь один из главных пунктов программы повстанцев: возвратить народу отнятые у него ценности и имущество, незаконно приобретенное батистовцами за счет общественной казны и в результате мошеннических комбинаций. Сюда входили наличные деньги, земля, сахарные заводы, скот, акции предприятий, жилые дома, гостиницы, драгоценности — все, вплоть до ночного горшка из серебра, принадлежавшего самому тирану...
Только у бежавшего Батисты было конфисковано имущества на 30 миллионов долларов. Имущество диктатора, записанное на подставных лиц, тоже конфисковывали. Так произошло, например, с тремя сахарными заводами и железной дорогой американской компании «Гуантанамо шугар компани», когда было доказано участие в этой компании капиталов Батисты. Революционеры конфисковали также предприятия «империи» братьев Хиджисов — американских граждан, магнатов кубинской текстильной промышленности, действовавших в тесном контакте со свергнутым тираном. Аналогичная судьба постигла и собственность миллионера Барлетты, включая принадлежавшую ему газету «Эль Мундо». (Примечательно, что «большая пресса» США тотчас выступила против «атаки на свободу печати», но ни словом не обмолвилась о жульничествах миллионера, послуживших причиной конфискации его имущества!)
Тем не менее в роскошных особняках на Кинта Аве-нида — этой гаванской разновидности нью-йоркской Пятой авеню, да и на самой Пятой авеню происходящие события не вызывали особого беспокойства. Как известно, некоторые представители кубинской олигархии во время борьбы повстанцев в Сьерра-Маэстре вели двойную игру: не порывая с Батистой, они тайком помогали повстанцам. Эти прожженные политиканы и дельцы не сомневались, что в свое время получат немалые проценты на вложенный капитал и будут по заслугам вознаграждены за свой «патриотизм» и проницательность.
Кубинская олигархия и ее хозяева в Вашингтоне рассуждали приблизительно следующим образом. Верно, что фактическая власть находится в руках Повстанческой армии, которую поддерживают
что торопиться некуда. Правительство Миро Кардоны не проявляет особого рвения в осуществлении реформ, а крупные предприниматели уже начали исподволь проводить саботаж с целью оказать давление на правительство и вызвать недовольство в народе...
Но, как показали последующие события, враги кубинской революции, действовавшие исподтишка и делавшие главную ставку на «своих людей» в правительстве Миро Кардоны, жестоко просчитались. Революционные мероприятия, которые начала осуществлять Повстанческая армия «снизу», пришли в непримиримое противоречие с политикой, проводимой Миро Кардоной «сверху». В результате 16 февраля 1959 года Кардона вынужден был выйти в отставку !, и премьер-министром стал Фидель Кастро.
Политический нарыв
Уже первые экономические мероприятия правительства, возглавленного Фиделем Кастро (обуздание спекуляции, снижение цен на медикаменты и основные продукты питания, а также снижение квартирной платы на 30—50 процентов), привели в бешенство крупных кубинских домовладельцев, латифундистов, ростовщиков. Встревожились и американские финансисты; ведь теперь угроза нависла над их интересами.
Первой монополией, по которой был нанесен удар, стала «Кубинская электрическая компания», принадлежавшая янки и субсидировавшаяся «Америкен энд фо-рин пауэр корпорейшн». Эта компания обкрадывала кубинцев самым беззастенчивым образом. Возмущенное ее злоупотреблениями, население потребовало провести расследование. Правительство ревизовало бухгалтерские книги компании и обнаружило огромную разницу
1 Заявив на заседании кабинета 16 февраля, что он подает в отставку, Миро Кардона и его группа рассчитывали, видимо, оказать соответствующий нажим на президента Уррутиа и заручиться его более решительной поддержкой. Но Уррутиа неожиданно для Миро Кардоны ответил, что принимает его отставку. Это прозвучало как гром среди ясного неба. «Миро Кардона схватился за голову и выбежал из зала заседаний с криком: «Они приняли мою отставку!..»» — описывал впоследствии эту сцену Фидель Кастро.
между стоимостью издержек и прибылями; компании пришлось немедленно снизить тарифы на электроэнергию на 30 процентов.
Такая же судьба постигла и «Кубинскую телефонную компанию» — филиал «Америкен телефон энд телеграф компани». Причем ей не помогло даже заступничество нового посла США в Гаване Филиппа Бонсала, сменившего на третий день после победы революции слишком скомпрометировавшего себя Эрла Смита.
Как свидетельствовали документы, обнаруженные после победы революции в канцелярии американца Эдмунда Честера, осуществлявшего посреднические функции между кубинским диктатором и иностранными монополиями, «Америкен телефон энд телеграф компани» добилась в свое время разрешения повысить свои тарифы, уплатив за это Батисте 3 миллиона долларов. Ненависть кубинцев к обиравшей их компании янки была столь велика, что 1 января, узнав о бегстве диктатора, народ начал разносить будки телефонов-автоматов.