Чтение онлайн

на главную

Жанры

Шрифт:

В республике же всей государственной властью и непосредственно всей верховной властью обладает некий политический коллектив, который может охватывать как довольно узкий круг высокостатусных лиц, так и все взрослое дееспособное народонаселение, оформленное гражданством, то есть если говорить о современности, всю нацию (точнее, практически всю нацию – учитывая возрастной ценз и пр.). Этот коллектив осуществляет власть непосредственно или передает ее осуществление – временно, бессрочно либо даже «навечно», в тех или иных пределах и объемах своим представителям – выборным правителям и др. Такой коллектив уместно называть также гражданским и электоральным (электоратом).

Еще указывают, что при монархическом правлении источником власти провозглашается Бог или боги, а поэтому монархия выступает богоустановленным институтом. Монархическая власть сакрализуется. Как и ее носители. Монархи могут объявляться избранниками, наместниками Бога или воплощениями, сыновьями богов, проводниками божественной воли либо вообще обожествляться. Из всего этого с необходимостью следует, что монархическое правление непременно востребует теократию или по крайней мере отдельные теократические институты и практики [106] . А при республиканском правлении источником власти выступает исключительно соответствующий коллектив. Республика всегда сугубо светская, если не сказать «безбожная». То есть монархия обязательно имеет «надчеловеческую» легитимность, в то время как легитимность республиканского правления сугубо «человеческая».

106

У Шмитта есть краткий, но вполне исчерпывающий обзор западноЕвропейской теории монархии:

«Der Monarchie wird religi"os bergr"undet. Der Monarch ist in einem spezifschen Sinne „Von Got“, ein «Bild Gotes» und g"otlichen Wesens.

Die monarchische Formel «von Gotes Gnaden» hat, von modernen Vorstellungen aus betrachtet, nur einen polemischen und negativen Sinn und bedeutet nichts weiter, als dass der Monarch seine Macht und Autorit"at keinem andere (als Got) verdankt, also weder der Kirche oder dem Papst noch auch dem Willen und der Zustimmung des Volkes. Darin ersch"opf sich aber keineswegs die Verbindung von Monarchie und religi"osen Vorstellungen. Ideengeschichtlich ist ein Monarch, der den Staat regiert, immer als einer Analogie zu Got erschienen, der die Welt regiert. W"ahrend des Mitelalters und bis in die Neuzeit hinein haten die K"Onige f"ur grosse Massen des Volkes auch physisch einen "ubernat"urlichen Charakter… Das Recht der K"Onige ist g"otlichen, d. h. religi"osen Ursprungs der K"Onige selbst ein Pro-Deus. […]

F"ur eine andere – wenn auch leicht in die religi"ose Vorstellung von dem Got-Vater "ubergehende – Begr"undung ist der Monarch ein Vater. Die Autorit"at und Macht des Vaters in der Familie, die patria potestas, wird auf den Staat "ubertragen, der infolgedessen als eine vergr"osserte Familie aufgefasst wird. […]

Andere Arten monarchistischer Vorstellungen sind nicht in demselben Masse spezifsch wie jene religi"ose oder patriarchalische Begr"undung. Es gibt eine patrimoniale Monarchie, in welcher der Monarch als der Tr"ager "uberragenden und dauernden Reichtums und wirtschaflicher Macht, von allem als der gr"osste Grundbesitzer des Landes erscheint, als dominus, d. h. Eigent"umer. Das kann in der politischen Wirklichkeit eine sehr feste Basis der monarchischen Stellung sein, ist aber keine f"ur die monarchische Lehre charakteristische und eigent"umliche Art der Argumentation, weil das soziale Ansehen jedes grossen Reichtums zu einer patrimonialen Stellung f"uhren kann. Ebenso die feudale Monarchie, in welcher der K"Onige der F"uhrer eines ihm pers"onlich ergebenen Gefolges ist, das ihm f"ur Tod und Leben dient und dem er daf"ur Schutz und Unterhalt in verschiedenen Formen… Derartige Gefolgschafen bilden sich in der verschiedenartigsten Weise, ohne dass man in dem Sinne eines politischen Formenprinzips von einer Monarchie sprechen k"onnte, solange der Gefolgsherr keine g"otliche Weihe oder keine patriarchalische Stellung erh"alt. Die andern geschichtlichen Typen der Monarchie kommen f"ur die ideelle Begr"undung der Monarchie ebensowenig in Betracht. In der Beamtenmonarchie, wie sie sich in europ"aischen Staaten vom 16. zum 19. Jahrhundert gebildet hat, ist der Monarch die Spitze einer Beamtenorganisation, premier magistrate. Das spezifsch Monarchische beruht dann auf geschichtlich "uberlieferten, nichtbeamtenstaatlichen Vorstellungen In der c"asaristischen Monarchie, wie sie in dem Kaisertum der Bonaparte verwirklicht war, ist der Monarch nur Dictator auf demokratischer Grundlage. […]

Die hier aufgez"ahlten sechs Typen der Monarchie – theokratische, patriarchalische, patrimoniale, feudale, Beamten– und c"asaristische Monarchie – verbinden sich in den geschichtlich wirklichen F"allen der Monarchie in verschiedener Weise, so dass jeder konkrete Fall von Monarchie mehrere dieser Elemente miteinander und nebeneinander in sich enth"alt. Die Monarchie der Territorialf"ursten des 18. Jahrhundert z. B., etwa die preussische Monarchie unter Friedrich Wilhelm I., enthielt patrimoniale Elemente wegen des grossen Dom"anenbesitzes des K"Onige, feudale im Verh"altnis zum Adel, beamtenmonarchische, weil aus […] ein formierter bureaukratischer Verwaltungsapparat entstanden war; in der Verbindung mit dem Landeskirchentum lagen auch religi"ose Elemente. Es fehlten nur alle c"asaristischen Elemente…

Alle prinzipiellen Begr"undungen der Monarchie enthalten im Kern nur zwei Vorstellungen, die in spezifschem Sinne gerade zur Monarchie gerade zur Monarchie f"uhren: die Vorstellung eines pers"onlichen Gotes und die Vorstellung des Vaters. Keine dieser Vorstellungen geh"ort wesentlich der politischen Sph"are an. Wo die Monarchie religi"os gerechtfertigt ist und der Monarch zu einem g"otlichen oder mit Got in besonderer Verbindung stehenden Wesen wird bewegt sich der Gedanke nicht im Politischen, sondern im Teologischen oder Weltanschaulichen. Wenn die Welt als eine Einheit von einem einzigen Got regiert wird und die Einheit des Staates unter einem Monarchen als etwas Gleiches oder Analoges aufgefasst wird, so ist der prim"are Begrif ofenbar Got und Welt und nicht Monarch und Staat. Wird der Monarch als der Vater der staatlichen Familie aufgefasst und der dynastische Begrif einer Erbmonarchie daraus abgeleitet, so ist die prim"are Vorstellung Familie und nicht Staat. Immer sind es also nichtpolitische Vorstellungen, welche den Kern der Argumentation ausmachen. […]

Ganz anderer Art sind die rationalistischen Begr"undungen der Monarchie, die seit dem 18. Jahrhundert aufreten. F"ur die Philosophie der Aufl"arung ist der K"onig nichts anderes als premier magistrate der erste und – wenn es vern"unfig zugeht – der aufgekl"arteste Beamte, der f"ur das Wohl seiner weniger aufgekl"arten Untertanen am besten sorgen kann. Auf diese Weise ergibt sich aber weder Erblichen noch Legitimit"at der Monarchie, und wenn einer F"ursten jene Qualit"at des aufgekl"arten Menschen fehlt, so entf"allt die Begr"undung.

Im 19 Jahrhundert sind die rationalistischen und empiristischen Rechtfertigungen der Monarchie dadurch gekennzeichnet, dass sie den Monarchie in das rechtsstaatliche System der Gewaltenunterscheidung einf"ugen, aus der Monarchie eine blosse Regierungsform und aus dem Monarchen den mehr oder weniger einfussreichen Chef der Exekutive machen. Hier sind die Begr"undungen verschieden gehen aber immer darauf aus, die N"utzlichkeit und Zweckm"assigkeit».

(«Монархия обосновывается религиозным образом. Монарх в специфическом смысле „от Бога“, «образ Божий» и имеет божественную сущность.

Монархическая формула «Божьей милостью» имеет, если исходить из современных представлений, лишь полемический и негативный смысл и не означает ничего, кроме того, что монарх не обязан своей властью и авторитетом никому (кроме Бога), то есть ни церкви, ни папе, ни воле и одобрению народа. Однако этим вовсе не исчерпывается связь между монархией и религиозными представлениями. С точки зрения истории идей правящий в государстве монарх всегда выступал в качестве аналогии Бога, правящего миром. В Средневековье и вплоть до Нового времени короли даже физически обладали для широких масс народа сверхъестественным характером… Право короля божественно, то есть имеет религиозное происхождение, а сам король есть некий pro-Deus. […]

Для другого обоснования, хотя и легко переходящего в религиозное представление о Боге-отце, монарх есть отец. Авторитет и власть отца в семье, patria potestas, переносится на государство, которое в результате этого понимается как увеличенная семья. […]

Другие виды монархических представлений не являются специфическими в той же мере, что подобные религиозные или патриархалистские обоснования. Существует патримониальная монархия, в которой монарх предстает как носитель огромного и сохраняющего богатства и экономической власти, прежде всего как крупнейший землевладелец страны, как dominus, то есть собственник. В политической действительности это может быть прочной основой его монархического положения, однако не является характерным и своеобразным для монархического учения видом аргументации, поскольку социальный престиж любого крупного богатства может привести к патримониальному положению. Точно также феодальная монархия, в которой король является вождем преданной лично ему свиты, которая служит ему жизнью и смертью, и за это он предоставляет ей защиту и содержание в различных формах. Подобные свиты образуются самым различным способом, так что невозможно говорить о монархии в смысле принципа политической формы, пока господин свиты не получит божественного освящения или положения патриарха. Другие исторические типы монархии точно также мало подходят для идейного обоснования монархии. В чиновной монархии, образовавшейся в Европейских странах с XVI по XIX в., монарх есть глава организации чиновников, premier magistrat. Специфически монархическое основано тогда на исторически традиционных представлениях, не связанных с чиновным государством. В цезаристской монархии, реализованной в империи Бонапартов, монарх есть лишь диктатор на демократической основе. […]

Перечисленные шесть типов монархии – теократическая, патриархальная, патримониальная, феодальная, чиновная и цезаристская монархии – в исторически действительных случаях монархии соединяются различным способом, так что каждый конкретный случай монархии содержит в себе смешанными и сосуществующими множество этих элементов. Монархия германского территориального государя XVIII в., например, прусская монархия при Фридрихе Вильгельме I, содержала патримониальные элементы ввиду крупного домена собственности короля, феодальные – в отношении дворянства, чиновно-монархические, поскольку […] уже возник сформированный бюрократический аппарат управления; а в соединении с земельной церковью также заключались религиозные элементы. Отсутствовали лишь цезаристские элементы…

Все принципиальные обоснования монархии содержали в ядре лишь два представления, которые в специфическом смысле ведут именно к монархии: представление о персонализированном Боге и представление об отце. Ни одно из этих представлений сущностно не относится к политической сфере. Там, где монархия оправдывается религиозным образом и где монарх становится сущностью божественной или находящейся с Богом в особом отношении, мысль движется не в политическом, а в теологическом или мировоззренческом направлении. Если миром как целым правит один-единственный Боги единство государства при одном монархе понимается как нечто подобное или аналогичное, то первичным понятием, очевидно, является Боги мир, а не монархи государство. Если монарх понимается как отец государственной семьи и из этого выводится династический принцип наследной монархии, то первичным представлением является семья, а не государство. То есть всегда в ядре аргументации лежат неполитические представления. […]

Совсем иного рода рационалистические обоснования монархии возникают с XVIII в. Для философии Просвещения король есть не что иное, как premier magistrat, первый и – если все происходит разумным образом – наиболее просвещенный чиновник, который лучше всего может позаботиться о благе своих менее просвещенных подданных. Однако таким образом не возникает ни наследственности, ни легитимности монархии, и если у государя отсутствует подобное качество просвещенного человека, то отпадает и обоснование.

В XIX в. Рационалистические и эмпирические оправдания монархии характеризуются тем, что они вводят монарха в систему правового государства с различением властей, делают из монархии простую форму правления, а из монарха – более или менее влиятельного главу исполнительной власти. Здесь обоснования различны, но всегда приводят к доказательству полезности и целесообразности монархии») (Schmit C. Verfassungslehre. S.282—286).

Добавлю здесь только, что в XX в. монархии стали характеризовать в лучшем случае как «традиционный институт», а в худшем – как «архаику» и «экзотику».

Однако при обращении к государственному опыту, хотя бы историческому (оппозицию монархий и республик принято «опрокидывать» в прошлые эпохи, в которые ее вовсе не знали), хотя бы современному, это разграничение обнаруживает относительную условность.

Во-первых, республики отнюдь не всегда были и бывают «безбожными», а монархии – сакральными, богодоустановленными и тем более теократическими. Многие века Бога или богов и гражданские (электоральные) коллективы, мягко говоря, не противопоставляли друг другу. Республиканское правление в принципе не препятствует обожествлению правителей. Афины («родина демократии»!), подчинившись Македонии, согласились провозгласить богом Александра Великого. Затем там также обожествили диадоха Деметрия Полиоркета. В Риме правили божественные принцепсы. Опыт церковно-государственного строительства породил не только специфические теократические монархии – Святой престол (Церковное государство, Ватикан), княжества-епископства, – но и специфические теократические республики: православная монашеская республика Святая Гора Афон, католические монашеско-рыцарские ордена. На теократических началах в XVII—XIX вв. Организовывались английская («кромвелевская») и другие протестантские республики (в Швейцарии, Северных Нидерландах, Южной Африке). В наши дни в Ирландии и ряде мусульманских республик (Иран, Пакистан) на конституционном уровне провозглашается верховенство божественной воли над волями наций [107] . В свою очередь монархия может быть «несакральной», «небогоустановленной» и «нетеократической» и легитимироваться лишь исторической традицией и / или политическими доктринами. В некогда христианской Европе это стало закономерным результатом Просвещения и секуляризации (дехристианизации), проводившейся в XIX—XX вв. По Европейским образцам реформировались и реформируются многие азиатские монархии. В качестве современных примеров «несакральных», «небогоустановленных» и «нетеократических» монархий можно привести, с одной стороны, Швецию, а с другой – Кувейт [108] . Впрочем, следует ли считать «нетеократическое», «небогоустановленное» и «несакральное» правление монархическим?

107

И во главе республик могут стоять духовные (религиозные) лидеры. Я имею в виду не только Иран, где уже 30 лет правителем является рахбар, избираемый из числа шиитских факихов (богословов-законоведов), но и, к примеру Кипр, президентом которого в 1960—1977 гг. был предстоятель Кипрской Православной Церкви Архиепископ Новой Юстинианы и всего Кипра Макариос III.

108

Согласно официальной доктрине, кувейтское государство было создано в XVIII в., когда местные жители выбрали своим правителем главу рода Аль Сабахов (переселившегося из Неджда) и заключили с этим родом договор о взаимных обязательствах – мубаяъа. Институт мубаяъа впоследствии трансформировался в конституционную клятву (аль-ямин ад-дустурий), даваемую каждым эмиром при вступлении на трон. В кувейстской Конституции 1962 г. говорится о системообразующей роли ислама и шариата (ст. 2), при этом о какой-либо сакральности эмирской власти, об ее богоустановленности и т. д. Не сказано ни слова.

Во-вторых, были и есть выборные монархии, в которых монархов избирали и избирают их будущие подданные, представители будущих подданных, высшая аристократия и / или бюрократия, верхушка правящего рода и пр. Достаточно вспомнить византийскую империю [109] , священную римскую империю и Речь Посполитую. Выборными были первые халифы [110] , монгольские кааны, западноЕвропейские монархи раннесредневекового периода [111] и т. д. Из современных выборных монархий следует упомянуть Камбоджу и Малайзию. Выборные институты введены в омане и саудовской Аравии. Известны и многочисленные прецеденты выборов правителей в монархиях, не относившихся к выборным, – в случаях пресечения династий и т. п.

109

Византийская Империя была «продолжением» Римской. Если первую практически все исследователи безусловно относят к монархиям, то по второй единого мнения нет и, по-видимому не будет никогда.

Ликвидация монархии в Риме, согласно исторической традиции, датируется 509 г. До н. э. (тогда из города был изгнан rex Тарквиний Гордый). Верховная власть стала осуществляться комициями (народными собраниями), Сенатом (органом, комплектовавшимся из «природных» аристократов – патрициев, а затем из патрициев и плебеев, сделавших чиновную карьеру) и двумя высшими магистратами – консулами, ежегодно переизбираемыми комициями. Эта система правления была весьма жизнеспособной и эффективной, она держалась несколько веков. Со временем римляне под влиянием греческих теоретиков концептуализировали ее как «смешанное» правление.

Единственным источником и первичным носителем власти, согласно римским представлениям, был «народ», граждане. Граждане образовывали республику (государство) и управляли ею.

По мере расширения и «усложнения» государства оказалось востребовано предоставление римского гражданства свободному населению Италии (I в. До н. э.). Естественно, это привело к кризису комициальной системы. «Смешанное» правление, практически идеальное для города-государства, оказалось совершенно неподходящим для империи. В изменившихся условиях оно обнаружило практически нулевую устойчивость к кризисам, и, пройдя через несколько кровавых гражданских войн и диктатур, римляне решились на радикальную перестройку республики.

С конца I в. До н. э. была установлена система принципата, предполагавшая постоянное сосредоточение высшей власти в руках prin с eps 'а – первого сенатора через совмещение им (в разных комбинациях) должностей консула, цензора, верховного понтифика, должностных статусов (но не самих должностей) народного трибуна и проконсула, звания императора, титула Pater Patriae и пр. Первым принцепсом был Гай Юлий Цезарь Октавиан Август (27 г. До н. э. – 14 г.), военно-политический лидер, чья мудрая политика способствовала стабилизации государства после почти векового кризиса.

Сейчас мы называем римских принцепсов императорами. Хотя поначалу звание императора, как писал Теодор Моммзен, предполагало только высшую военную власть, которая идентифицировалась с персоной его носителя (Mommsen T. Romisches Staatsrecht. Bd. II. 2. Leipzig, 1877. S.770). Римляне в I—III вв. чаще всего именовали своих правителей августами – почетная часть когномена первого принцепса и его преемников (augustus – «священный», «великий») со временем стала титулом. Кроме формального статуса важную роль играл личный авторитет принцепса, который мог основываться на его собственных заслугах перед государством и /или «вменяться» по факту принадлежности к принцепской династии.

Был введен государственный культ гения (персонального божества) принцепса: считалось, что упринцепса как минимум есть (обязаны быть) божественные черты, после смерти он мог быть объявлен divus (божественным).

Луций Анней Сенека вiв. констатировал, что принцепс – это тот, в кого обратилась республика («in quem se res publica convertit») (Annaei Senecae L. Declementia ad Neronem Caesarem. L. I//Annaei SenecaeL. Philosophi Opera Omnia. T. II. Lipsiae, 1823. P.6).

Роль Сената, однако, в I—II вв. Оставалась довольно значительной. Он управлял частью провинций, распоряжался казной (у принцепса была отдельная), имел право чеканить монету и пр. Полное прекращение деятельности комиций в конце I в. позволило Сенату присвоить их полномочия избирать магистратов и издавать законы. Впрочем, длительное время сенатские постановления считались не законами (leges), а «как бы законами» (legis vicem).

Сам принцепс тогда мог правотворчествовать только через Сенат, внося ему предложения (orationes) на утверждение. Лишь в середине II в. Стали считаться имеющими силу legis vicem принцепские конституции (constitutiones principum). Позднее утвердилось представление, что конституции создают настоящие законы – jus civile (см. подробнее: Покровский И. А. История римского права. Спб., 1999. С. 186 – 191, 194—197).

Принцепс изначально стоял во главе республики (государства римлян, «малого государства») как представитель и лидер римского гражданского коллектива и, соответственно, во главе собранной республикой империи («большого государства») как представитель республики. После «растворения» республики в империи в результате предоставления римского гражданства всем провинциалам принцепс стал представителем и лидером общеимперского гражданского коллектива. Он сделался непосредственным правителем республики-им пери и, императором в более привычном для нас смысле.

Принцепс правил бессрочно, то есть пожизненно, при этом никакого нормативного порядка преемственности его власти не было. Насколько можно судить, теоретически предполагалось, что новый принцепс должен избираться (провозглашаться) «народом», а точнее, Сенатом, войском и рядовыми гражданами Рима (жителями города). Кроме того, сами принцепсы могли при своей жизни подобрать кандидатов в преемники или предложить выбрать себе соправителей, «сопринцепсов», чтобы разделить бремя власти и попытаться исключить эксцессы, связанные с выборами преемника после своей смерти.

На практике принцепсов выбирали (провозглашали) Сенат, преторианская гвардия и /или армия. Иногда ими учитывалась предсмертная воля прежнего принцепса, иногда нет. Vox Populi тоже подчас принимался во внимание. Позиция военных нередко оказывалась решающей, сенаторам оставалось лишь утверждать или признавать уже принятые решения. Если имелся соправитель и его власть признавалась или он мог ее защитить, то вопрос о выборах не вставал. В i в. Считалось, что выбирать принцепса можно лишь из прямых потомков Августа, его родственников и их потомков, то есть из представителей династии Юлиев-Клавдиев. Династический принцип формально не закреплялся, но длительное время неукоснительно соблюдался. По мере вырождения и пресечения династии было по умолчанию признано допустимым выбирать принцепсов из числа военачальников и администраторов даже провинциального происхождения. Но первый же успешный принцепс, не принадлежавший к роду Августа, Веспасиан (69—79 гг.), фактически основал новую династию Флавиев. После ее пресечения (уже в 96 г.) ввели специфическую квазидинастическую систему, при которой принцепс при жизни подбирал кандидата в преемники и усыновлял его. Усыновление ради обеспечения преемственности власти практиковали еще Юлии-Клавдии, но они усыновляли только родственников, пусть и не всегда кровных, стремясь обеспечить именно родственную преемственность (Август, не имевший сыновей и переживший почти всех внуков, усыновил и тем самым номинировал в преемники своего пасынка Тиберия (14—37 гг.) и т. д.). Теперь же принцепсы стали усыновлять как родственников, так и неродных людей. Главными критериями подбора приемного сына были личный авторитет и способность управлять государством. Следуя им, Нерва (96—98 гг.) усыновил и выдвинул в принцепсы Траяна (98 – 117 гг.), Траян – Адриана (117—138 гг.), Адриан – Антонина (138—161 гг.). Последний (следуя, правда, воле Адриана) усыновил сразу двух кандидатов в преемники —Луция Вера (161—169 гг.) и Марка Аврелия (161 – 180 гг.). Они потом составили принцепский дуумвират (до смерти Луция). При этой системе (и в немалой степени благодаря ей) Рим достиг пика своего могущества и процветания. Сбой случился, когда Марк Аврелий провел в «со-принцепсы» своего сына Коммода (177 – 192 гг.). Тот после смерти отца проявил себя плохим правителем и в конечном счете стал жертвой заговора. Последовавшим кризисом сумел воспользоваться объявлявший себя братом Коммода Септимий Север (193 – 211 гг.), который потом стал готовить к власти своих сыновей Каракаллу и Гету, притом что оба они к ней были явно непригодны. Братский дуумвират не задался, Каракалла убил Гету (в 212 г.). Но продержался у власти только пять лет. Его убийство открыло путь к власти родственникам по материнской линии. Таким образом, можно сказать, что после Септимия Севера возродилась династическая практика. Убийство последнего Севера (в 235 г.) стало началом нового системного кризиса, вылившегося в жуткую чехарду нескольких десятков «солдатских» и «сенатских» принцепсов и т. п. (некоторые из них пытались основывать свои династии), постоянные гражданские войны и временный распад государства. Восстановление имперского единства при Диоклетиане (284—305 гг.) сопровождалось учреждением тетрархии, то есть соправления двух «старших сопринцепсов» (августов) – самого Диоклетиана и Максимиана, и двух помогающих им «младших сопринцепсов» (цезарей) – Галерия и Констанция Хлора. По истечении 20-летнего срока цезари должны были наследовать августам и сами выдвинуть новых цезарей. Но тетрархия оказалась тупиковым путем. Вскоре после того как Диоклетиан и Максимиан ушли на покой, их преемники развязали очередную гражданскую войну. Победителем в ней вышел сын Констанция Хлора Константин Великий (307 – 337 гг.). Он упразднил тетрархию. Феодосий I Великий (379 – 395 гг.) сделал своими соправителями сыновей Аркадия (в 383 г.) и Гонория (в 393 г.). После его смерти один стал править восточной частью Империи, а другой западной. Но это было вовсе не разделом государства, как обычно пишут, а введением диархии. Империя продолжала считаться единой. Захват варварами западных имперских территорий привел к ликвидации императорской власти на Западе в 476—480 гг.

Домиций Ульпиан, выдающийся римский юрист, занимавший при Александре Севере (222 – 235 гг.) должность префекта претория, пришел к выводу что согласно царскому закону исходящему от императорской власти, народ сложил императору и на императора свою власть: «[…] lege regia, quae de imperio ejus lata est, populus ei et in eum omne suum imperium et potestatem conferat» (цит. по: Вальденберг В. Е. Государственное устройство Византии до конца века. Спб., 2008. С. 27). Подобные учения закрепляли частичную «монархизацию» принцепской власти. В конце ш в. Она стала свершившимся фактом. Это проявилось, в том числе, в предельном сокращении полномочий Сената (Константин Великий, перенеся столицу в Новый Рим, создал там второй Сенат, оба сената порой низводились до уровня «городских советов»), сосредоточении в руках принцепса всей законодательной власти (теперь он только сообщал Сенату о своих конституциях), вытеснении старых республиканских магистратов императорскими чиновниками, использовании восточных монархических атрибутов и ритуалов, объявлении правителя dominus 'ом («господином», «хозяином») и пр. Уже Аврелиан (270—275 гг.) публично носил диадему (символ монаршего достинства) и именовался «Imperator Deus et Dominus». Принципат, как учил Моммзен, развился в доминат.

Если применять для оценки традиционный подход (с каковым я далеко не во всем согласен), то выходит, что окончательная смена республиканского правления монархией произошла уже в Византии, то есть в византийский период истории Римской Империи.

В частности, в Конституции Юстиниана Великого «Deo Auctore» 530 г. Говорилось: «[…] lege antiqua, quae regia nuncupabatur, omne ius omnisque potestas populi romani in imperatoriam translata sunt potestatem», то есть «[…] по древнему закону которым царство торжественно провозглашено, все право и вся власть римского народа была перенесена на власть императора» (Codex. 1. 17. 7). Концепция Ульпиана стала официальной доктриной и правовой нормой. Но из приведенной формулировки следовало лишь то, что император правит как абсолютный представитель и лидер гражданского коллектива. О собственно переходе к монархии ученым позволяет говорить другая формулировка той Конституции: «imperium, quod nobis a coelesti maiestate traditum est» («власть, которая нам небесным величеством передана») (Cod. 1.17.1). Таким образом, фиксировалось, что императорская власть одновременно «народоустановленная» и богоустановлен-ная. А в новеллах Юстиниана указывалось уже только на ее богоустановленность (см.: Вальденберг В. Е. Указ. Соч. С.30). О нем же заявлялось в Эклоге, изданной Львом III и Константином в 726 г. И т. д. Божественные качества римских принцепсов в одних случаях раскрывались после их кончины, в других – еще при жизни. С ш в. Императоров иногда признавали богами (что нисколько не гарантировало от посмертного «разбожествления»). Римляне могли принимать своих правителей за сверхчеловеческих существ, но они не считали саму императорскую власть богоустановленной. Во главе их республики мог оказаться и не «небог». Христианство, естественно, полностью исключает какое-либо обожествление правителя. Но благодаря ему открылось, что, во-первых, всякая власть, в том числе власть любого императора, имеет божественный источник. Человек становится императором, потому что Бог желает или допускает это. Во-вторых, императорская власть богоустановленна и сакральна.

«Народ» продолжал теоретически считаться источником и носителем власти, только теперь лишь вторичным. Первичным властным источником, главным субъектом власти, признавался Бог, направляющий «народ» и государство. Византийские императоры (с VII в. – василевсы) оставались по общим представлениям выборными правителями, которых избирают (провозглашают) Сенат, войско и жители Константинополя (Нового Рима) или только Сенат и войско. Активное участие в выборах полагалось принимать также Церкви и непосредственно Патриарху Константинопольскому. Но нормативно все это никак не закреплялось. Кстати, все попытки введения формального наследственного порядка преемственности власти окончились безрезультатно. Византийская монархия всегда была «ненаследственной».

Естественно, часто применялся династический принцип. Сын императора, родной или приемный, имел преимущественные шансы на избрание. Еще чаще применялся институт соправления. Императоры подбирали себе соправителей из числа сыновей, других родственников или доверенных полководцев и администраторов, добивались положительных волеизъявлений Сената, войска, Церкви, а также – в отдельных случаях – еще и столичных жителей. Соправление могло носить сугубо номинальный характер, к примеру, когда соправитель был несовершеннолетним. Иногда соправитель выступал «младшим императором», а иногда равноправным соимператором. В любом случае после смерти императора вопрос о преемнике не должен был вставать в принципе: один император умер, но есть другой. Хотя бывали случаи, когда вчерашних «младших императоров» и тем более номинальных «императоров-наследников» свергали или убеждали (принуждали) разделить власть с новым выбранным соправителем (который становился «старшим соимператором»). В случае пресечения или свержения династии выбирался новый император, который, если он был успешен, имел хорошие шансы основать новую династию.

Вот, например, история Македонской династии. В 866 г. Василевс Михаил III (Мефист) из Аморийской (Фригийской) династии, не имевший сына, решил усыновить своего близкого друга Василия Македона. Последнийк тому времени фактически был вторым человеком в государстве. Вскоре после усыновления Михаил без проблем провел Василия в соимператоры. Однако уже в 867 г. Их отношения сильно испортились. Опасаясь, что приемный отец и бывший друг попробует от него избавиться, Василий I организовал заговор. После убийства Михаила III он удержал власть и сумел основать новую династию (как приемный сын Михаила он, правда, может считаться продолжателем Аморийской династии). Сыновья Василия I последовательно провозглашались соимператорами: в 868 г. Константин, в 870-м Лев, в 879-м (после смерти Константина) Александр. (Константина и Льва, кстати, многие считали сыновьями Михаила III. Их мать Евдокия до и во время замужества с Македоном состояла в любовной связи с Мефистом. Это дает еще один повод считать Македонян продолжателями Аморийской династии) Василий I умер в 886 г., соответственно, остались два императора – братья Лев VI и Александр III. Реальная власть принадлежала Льву, прозванному Софосом и Философосом. В 911 г. Добавился третий император – его сын Константин VII Порфироген (тому было всего три года). И после смерти Льва в 912 г. Опять остались два императора – Александр III и Константин VII. Александр вскоре тоже умер. Несколько лет Константин был единственным императором, притом что по малолетству править он не мог (установили регентство). В 920 г. Тесть Константина VII Роман Лакапин добился своего избрания соправителем. Мало того, в последующие годы Роман I провел в соимператоры трех своих сыновей и двух внуков! В 944 г. Дети свергли Романа, но удержаться у власти не смогли. Порфироген уже в 945 г. Избавился от Лакапинов и вновь стал единственным императором. Однако очень скоро он разделил власть со своим сыном Романом I. Дуумвират отца и сына продолжался до смерти Константина VII в 959 г. Роман II умер уже в 963 г., оставив двух малолетних сыновей-соправителей – Василия II и Константина viii. Пока они росли, с ними соправительствовали (как «старшие императоры») выдвинутые их матерью Феофано Никифор II Фока (963—969 гг.) и Иоанн I Цимисхий (969—976 гг.). После убийства последнего братья стали править вдвоем. Василий II остался в истории как великий правитель и полководец (Булгароктон, Болгаробойца), Константин viii не прославился ничем. Старший брат умер в 1025 г., младший – в 1026-м. Накануне смерти Константина viii остро встал вопрос о преемственности власти. Братья не имели сыновей, у Василия II вообще не было детей. Дочери Константина viii, Зоя и Феодора, в свою очередь, не были вовремя выданы замуж и, соответственно, не родили ему внуков. Проблему решили следующим образом: 50-летнюю Зою спешно обвенчали с сенатором Романом Аргиром. Константин viii выбрал его в зятья и назвал кандидатом в преемники буквально на смертном одре. Аргир стал императором Романом III. Предполагалось, что он будет править совместно с Зоей и Феодорой. В 1026 г. Феодора была удалена от власти – Зоя добилась ее пострижения в монахини. А в 1034 г. был убит Роман III. Заговор организовали Зоя и ее любовник Михаил Пафлагон. Они спешно поженились, а затем добились избрания Михаила императором. Вскоре благодарный муж фактически отстранил Зою от правления. Михаил IV правил до 1041 г. (почувствовав приближение смерти, он принял схиму). Потенциальным преемником считался его племянник Михаил Калафат. Зою убедили «легитимировать» его через усыновление. Став императором Михаилом V, он отправил приемную мать в монастырь. Этот бесчестный поступок спровоцировал мятеж, знаменем которого сделали… Феодору. Ее привезли в Константинополь и провозгласили императрицей. Михаил V пал. Власть вернули в руки Зои и Феодоры. Однако всем было очевидно, что две престарелые женщины не могут править империей. Зое пришлось в третий раз выйти замуж – на этот раз за Константина Мономаха, который устроил в качестве императора все влиятельные силы. Схема Константина VIII вновь заработала. С 1042 г. Империей правил Константин IX вместе с последними Македонянками. Зоя умерла в 1050 г. Константин IX – в 1055-м. Феодора дотянула до 1056 г., накануне смерти согласилась с избранием императором выдвиженца столичной бюрократии Михаила VI (1056 – 1057 гг.). Новую династию было основал Константин X Дука (1059—1067 гг.), однако его потомки оказались слабыми правителями. С 1080-хгг. Утвердилась династия Комнинов, продержавшаяся до 1185 г. И т. д.

Стоит также напомнить, что средневековые Европейские монархи, включая русских царей, старались тем или иным образом соотносить себя с римскими императорами, начиная с Августа, то есть монархи брали за монархический образец республиканских правителей. А Европейские теоретики монархии в том числе Боден, опирались на римские республиканские же доктрины.

110

Пророк Мухаммед в 620 –630-х гг. Основал в Аравии исламскую религию, а затем создал на базе своей общины (уммы) мусульманское государство, быстро обнаружившее имперский потенциал. Он одновременно был имамом – вероучителем, духовным лидером, в этом качестве он кроме прочего руководил общей молитвой и эмиром – политическим лидером, правителем. Впрочем, определенно, при его жизни эти статусы строго не разводились.

Мухаммед умер в 632 г. Преемника он не назвал. Пророк вообще не разработал никакой концепции преемственности своей власти. Лишь за несколько дней до смерти он поручил руководить общей молитвой своему тестю и многолетнему близкому соратнику Абу Бакру. Это решение сделало последнего в глазах многих потенциальным кандидатом в новые имамы. Но не в новые эмиры. Вопрос об эмирате и вообще о совмещении духовной и светской власти после кончины пророка остался полностью открытым. Его решали на собрании лидером уммы (верхушки мухаджиров – первых мусульман, в свое время переселившихся вместе с Мухаммедом из Мекки в Ясриб, будущую Медину, и ансаров – ясрибцев, обращенных в ислам). По итогам довольно резких дебатов Абу Бакр был избран халифом (заместителем) посланника Аллаха. Ему вверили и имамат, и эмират. Еще раз обращаю внимание: это решение отнюдь не было предопределено кем-или чем-либо. Назывались альтернативные кандидаты на место эмира, предлагалось ввести диархию и т. д. Результаты выборов были утверждены баятом (присягой) участников собрания и прочих лидеров уммы.

Абу Бакр правил недолго, до 634 г. Перед смертью, стремясь не допустить повторения событий двухлетней давности, он составил письменное завещание. В нем он назвал кандидатом в преемники Умара, еще одного близкого соратника Мухаммеда. Предполагалось, что выборы теперь не потребуются. И их действительно не проводили. Однако Умар сделался халифом не автоматически, а после признания лидерами уммы и принесения ими баята.

Умар, при котором исламское государство превратилось в полноценную империю, стал жертвой покушения в 644 г. Кандидата в преемники у него не было, и поэтому умирая, он назначил шуру (совет) из шести наиболее авторитетных мусульман, которой поручил выбрать нового халифа из своего состава. Основное соперничество развернулось между Али, двоюродным братом, зятем (и фактическим приемным сыном) Мухаммеда и Усманом, тоже зятем пророка, представителем влиятельного рода Умайядов, долгое время возглавлявшего сопротивление Мухаммеду в Мекке. Выбрали второго. Как и в 632 г., результаты выборов утвердили баятом.

Своей политикой третий халиф спровоцировал смуту. В 656 г. Его убили. Новым халифом после серии консультаций выбрали Али. Но ему отказался присягать Муавия, еще один Умайяд, авторитетный полководец и администратор, управлявший Сирией (и не только он). Началась новая смута. В 659 г. Сторонники Муавии избрали его «альтернативным» халифом, «антихалифом». Справиться с ним Али не удавалось. А в 661 г. четвертый халиф пал от рук убийц.

Пятым халифом выбрали его сына (и внука Мухаммеда по материнской линии) Хасана. Он оказался совсем слабым правителем. Быстро устав от ответственности (или пожелав прекратить кровопролитие), Хасан в том же 661 г. заключил с Муавией договор об отказе от халифата. Тот тогда гарантировал ему и его родственникам безопасность и пообещал не выдвигать кандидата в преемники.

Муавия I правил до 680 г. Перед смертью он нарушил договор с Хасаном (уже умершим к тому времени) и назвал кандидатом в преемники своего сына Йязи-да. Большинство лидеров уммы присягнули тому. Хусейн, брат Хасана, решил «переиграть ситуацию» и выступил против Йязида. Эта попытка стоила внуку пророка жизни. Его мученическая смерть вызвала резкую радикализацию партии сторонников Алидов, приведшую к расколу уммы и в конечном счете появлению алидской версии ислама, шиизма.

После гибели Йазида I в 683 г. В государстве вновь установилось двоевластие. В Дамаске (столице со времен Муавии) халифом признали юного сына Йязида Муавию II, а в Мекке выбрали Абдаллаха, не имевшего ни к Умайядам, ни к Али-дам никакого отношения. Дамасский халиф вскоре отрекся от халифата (и не выдвинул кандидата в преемники), и Абдаллахпо факту остался единственным правителем. Однако он не смог утвердить свою власть во всей империи. Умайяды и другие враги Абдаллаха организовали в 684 г. Избрание халифом Марвана, двоюродного брата Усмана. Тот тоже правил недолго. Почувствовав приближение смерти, он объявил кандидатом в преемники своего сына Абд аль-Малика и стал добиваться присяги ему. Затея удалась.

Абдаллах, впрочем, держался в Мекке еще несколько лет. Лишь в 692 г. Абд аль-Малик взял родной город пророка и покончил с двоевластием.

Считается, что Умайяды сделали халифат наследственным. Фактически – да. Но формально он остался «ненаследственным». Халиф мог назвать до трех кандидатов в преемники, которые должны будут последовательно сменить друг друга. Но его решение в обязательном порядке должно было быть признано и утверждено элитой (богословской, политической и военной) через принесение ба-ята. Династический принцип соблюдался, но нормативно или догматически он никак не признавался и тем более не фиксировался. Поэтому халифы старались еще при жизни добиваться присяги своим наследникам.

Суннитская концепция верховной власти, если упрощенно, предполагала, что халифом может быть тот, кого непосредственно выделил Аллах (богоданными преемниками Мухаммеда, «праведными халифами» безоговорочно считались и до сих пор считаются Абу Бакр, Умар, Усман и Али) или кто волею Аллаха получил консенсусную поддержку элиты. Консенсус достигался либо при признании и утверждении решения халифа о выдвижении кандидата (кандидатов) в преемники, либо в ходе выборов и утверждения их итогов. Претендент на халифат при этом должен происходить из арабского племени курейшитов, к которому принадлежал сам Мухаммед. Умайяды и сменившие их в viii в. Аббасиды были курейшитами.

Шииты, опять же упрощенно, верили и проповедовали, что правом властвовать над мусульманами согласно божественной воле обладает исключительно священный род имамов Алидов. То есть политический идеал у суннитов – «ненаследственная», «консенсусная» монархия, аушиитов – сугубо наследственная монархия.

(Интересно, что в 815 г. Аббасидский халиф Аль-Мамун (813—833 гг.), симпатизировавший шиитам, провозгласил кандидатом в преемники Али ар-Риду прямого потомка Али, тогдашнего шиитского имама (предполагалось, однако, что халифат останется «ненаследственным»). Это решение вызвало крупное восстание суннитов. Еще до того, как его подавили, Али ар-Рида скропостиж-но скончался. Шииты посчитали, что его убил вероломный Аль-Мамун. Как бы то ни было, но попытка примирить суннитов и шиитов полностью провалилась.)

Естественно, со временем суннитским теоретикам пришлось обосновывать и династический принцип, и наследование власти, а шиитским – возможность выбирать имама из числа Алидов, подчиняться «неалидским» правителям и пр.

До XIX—XX вв. «народ» не рассматривался в качестве субъекта власти ни суннитами, ни шиитами. Нельзя не отметить, что, как ни парадоксально, концепция исламского народовластия в итоге была наиболее последовательно разработана шиитскими богословами и реализована в шиитском Иране.

111

В средневековой Западной Европе (так же как и в Византии) Бог рассматривался как causa remota («удаленная причина»), действуюшая mediante homine («помышлением в человеке»). Поэтому долгое время считалось, что монархи получают власть Божьей милостью через волеизъяление электората, как правило, светской и духовной знати. Так, в чине венчания франкского rex'a Карла II Лысого (843 – 877 гг.) говорилось: «videmus hunc regni hiuus heredem esse legitimum cui nos sponte commisimus, … ut nobis praesit et prosit, … qula illum a Deo electrum er nobis datum principen credimus» («мы полагаем, что тот является законным наследником этого королевства, кому мы по нашей воле поручаем, … чтобы он нами начальствовал и был нам полезен… потому что мы верим, что он Богом избран и дан нам в государи» (цит. по: Вальденберг. В. Е. Указ. Соч. С. 32 – 33).

Постепенно в западных государствах стал утверждаться наследственный порядок передачи монархической власти. Однако еще довольно долго он сочетался с элементами выборности. Епископ Шартра Ив, один из наиболее влиятельных французских церковников XI—XII вв., писал, что «истинным и священным королем может считаться тот, кому королевство достается по праву наследования и кто был единодушно избран епископами и большими людьми королевства» (цит. по: Блок М. Указ. Соч. С.376).

У нас избранными царями (царицами) были Борис (Годунов), Василий IV (Шуйский), Михаил (первый из дома Романовых) и Анна [112] . Выборный монарх – отнюдь не формальный представитель тех, кто его избирает, и тем более тех, кого представляют выборщики (если они кого-то формально представляют кроме самих себя), выборность здесь сама по себе не означает представительства. В свою очередь представителем политического коллектива может заявляться и наследственный правитель с монархическим титулом. [113] Но, с другой стороны, выборность по определению предполагает обязательства и даже ответственность (пусть не юридическую, а политическую и моральную) перед выборщиками [114] , а значит, исключает принадлежность монарху всей верховной власти, исключает собственно единовластие. [115]

112

Екатерина II Великая (1762—1796 гг.), пришедшая к власти в результате государственного переворота, пыталась легитимировать себя, ссылаясь как на Божий промысел, так и на волю народа, проявленную «избранными» (то есть участниками заговора). В Манифесте от 14 декабря 1766 г. Говорилось: «Бог един и любезное Наше отечество чрез избранных своих вручил нам скипетр».

113

Как в некоторых современных наследственных монархиях, в которых монархи считаются представителями наций (см. Далее).

114

Карлос I – Карл V из дома Габсбургов, один из самых могущественных правителей в истории Запада, объединивший под своей рукой Кастилию, Арагон, Неаполь, Сицилию, Милан, Германию, Нидерланды и пр., при коронации королем римлян в 1520 г. Услышал от курфюрстов: «Помни, что этот трон дан тебе не по праву рождения и не по наследству, а волей князей Германии» (История дипломатии. Т. I. М., 1959. С.253).

Любопытно, что Монтескье назвал Священную Римскую Империю «la r'epublique f'ed'erative d'Allemagne», указав, что император «est en quelque facon le magistrat de l'union, et en quelque facon le monarque» («является и чем-то вроде высшего должностного лица, и чем-то вроде монарха») (Montesquieu. Op. cit. P. II. L. IX. Ch. II. Gen`eve, 1748. P.24; Монтескье Ш. Л. Указ. Соч. Кн. IX. Гл. II. С.117).

115

Еллинек считал иначе, но даже он признавал, что выборная монархия «имеет тенденции к созданию по крайней мере политического преобладания избирателей» (Еллинек Г. Указ. Соч. С. 656).

В-третьих, наследственное правление может быть установлено в республике. В северонидерландских государствах были прецеденты наследования должностей стадхаудеров, по общему правилу выборных, представителями оранского дома [116] . В республиканской Франции трижды вводилась наследственная императорская власть – решениями плебисцитов. В 1804 г. был утвержден сенатус-консульт об учреждении наследственной императорской власти и провозглашении первого консула наполеона Бонапарта императором республики (впрочем, императором он стал именоваться сразу после принятия сенатус-консульта, так что уместно сказать, что императорскую власть ввел сенат [117] ); в 1815 г. – восстановлены республиканско-имперские учреждения и власть наполеона I («сто дней»); в 1852 г. – утвержден сенатус-консульт о реставрации императорской власти и провозглашении императором Шарля луи наполеона Бонапарта [118] . В основанном в 1867 г. Северогерманском союзе, этой «республике династий», конституционно предусматривалось наследственное президентство королей Пруссии. [119]

116

В Соединенных провинциях с самого их основания в порядке вещей были республиканские личные унии – совмещения стадхаудерских постов в двух и более членах конфедерации.

В мае 1747 г. Виллем Карел Хенрик Фризо, принц Оранский, фюрст Нассау-Дицкий (Виллем IV), стадхаудер Гелдерна, Гронингена и Фрисландии, был избран также стадхаудером Голландии, Зеландии, Утрехта и Оверэйссела. Таким образом, в одних руках оказалось сосредоточено руководство всеми семью северонидерландскими республиками. Чуть позже стадхаудерство, что называется, объединили, провозгласив Виллема генеральным стадхаудером Соедниенных провинций. Год спустя объединенное стадхаудерство сделали наследственным. В 1751 г. Новым генеральным стадхаудером стал малолетний сын Виллема IV Виллем Батавус (Виллем V). До совершеннолетия его полномочия исполняли регенты. Налицо прецедент установления наследственного руководства в межгосударственном объединении. Хотя, с другой стороны, учреждение должности генерального стадхаудера было серьезным шагом на пути к созданию единого северонидерландского государства.

117

«Le Gouvernement de la R'epublique est conf'e `a un Empereur, qui prend le titre d Empereur des Fran c ais» («Управление республикой вверяется императору, который принимает титул императора французов») и «Napol'eon Bonaparte, premier consul actuel de la R'epublique, est empereur des Francais» («Наполеон Бонапарт, действующий первый консул республики – император французов») —так говорилось в Сенатус-консульте от 28 флореаля XII г. (18мая 1804 г.). Плебисцит состоялся уже в следующем месяце. Следующим императором должен был стать сын Наполеона, родной или приемный (права наследования также были закреплены за его братьями Жозефом и Луи и их потомками).

Имперская республика с наследственным правителем идеологически и политически противопоставлялась постфеодальным наследственным монархиям. Император принес присягу «народу-суверену», обязался, кроме прочего, «поддерживать целостность территории республики». Сам Наполеон I называл себя «императором республики», а также «представителем народа». На монетах, печатях, официальных документах периода 1804—1814 гг. значилось: «Французская республика. Император Наполеон I». При этом, правда, одновременно официально заявлялось не только о «народоустановленности» императорской власти, но и об ее богоустановленности (в «правительственном» катехизисе для французских католиков и т. д.). Наполеон был коронован в Соборе Парижской Богоматери (11 фримера XII г. – 2 декабря 1804 г.). К тому же в 1805 г. Он стал также королем Италии, то есть принял монархическую власть в другом государстве. В 1810 г. Наполеон женился на дочери австрийского императора, в 1811-м объявил своего сына-наследника римским королем.

118

Этого Бонапарта (племянника Наполеона I, сына его брата Луи) в 1848 г. Избрали президентом республики на четыре года (на первых в истории Франции прямых президентских выборах, вторые состоялись только в 1965 г.). В декабре 1851 г. Он устроил переворот, разогнал парламент (закрывший ему возможность переизбраться на второй срок). Спешно проведенный плебисцит постфактум санкционировал эти действия и вверил Бонапарту конституционное обустройство государства. Новая Конституция, вступившая в силу в январе 1852 г., существенно расширила полномочия президента и увеличила их срок до десяти лет. В ноябре того же года очередной плебисцит одобрил реставрационный Сенатус-консульт. 2 декабря президент Бонапарт был провозглашен императором Наполеоном III.

119

О республиканском характере правления в Союзе писал Еллинек, ссылаясь в том числе на заявления Отто Эдуарда Леопольда фон Бисмарка-Шёнхаузена, министра-президента Пруссии, фактического объединителя и правителя Германии. Указанный автор распространил эту характеристику и на Германскую Империю, в которую Союз в дальнейшем преобразовался (Еллинек Г. Указ. Соч. С. 674 – 676, 678).

В-четвертых, в порядке вещей – ограничение власти монархов со стороны выборных и невыборных представительных органов, санкционирование вступления на престол, легальное свержение монархов [120] . Речь идет не только о современных ограниченных монархиях, но исторических феодальных и сословно-представительных монархиях. В более ранние эпохи власть монархов ограничивалась и народными собраниями (на Руси были удельно-вечевые и самодержавно-соборная монархии.) нельзя забывать и о роли религиозных организаций и духовенства, тоже часто ограничивавших светских правителей и порой даже конкурировавших с ними (папство в средневековые времена). Ограничение власти монарха есть разделение власти, высшей власти между правителем и теми, кто его ограничивает. «Ограниченное единовластие» – это не единовластие, это уже многовластие. [121]

120

Гоббс так оценивал выборные и тем более ограниченные монархии: «For Elective Kings, are not Soveraignes, but Ministers of the Soveraigne; nor limited Kings Soveraignes, but Ministers of them that have the Soveraigne Power» («Выборные короли не суверены, а министры суверена; точно также и короли с ограниченной властью не суверены, а лишь министры тех, кто обладает верховной властью»). Он также указывал, что «[…] that King whose power is limited, is not superiour to him, or them that have the power to limit it; and he that is not superiour, is not supreme; that is to say not Soveraign. Te Soveraignty therefore was alwaies in that Assembly which had the Right to Limit him; and by consequence the government not Monarchy, but either Democracy, or Aristocracy» («[…] король, власть которого ограничена, не выше того или тех, кто имеет право ограничить эту власть, а тот, кто не выше кого-либо другого, не является верховным, то есть не является сувереном. Верховная власть поэтому всегда была в руках того собрания, которое имело право ограничить короля, и, следовательно, формой правления в данном случае является не монархия, а демократия или аристократия» (Hobbes T. Op. cit. P.2 Ch. XIX. P.127 – 128; Гоббс Т. Указ. Соч. Ч. II. Гл. XIX. С.149—150).

121

Иван Ильин констатировал, что «история изобилует царями, королями и императорами – зависимыми, ограниченными, политически бессильными, юридически подчиненными, […] приравненными к государственным чиновникам или управителям [курсив Ильина. – В. И.]» (Ильин И. А. О монархии и республике //И.А.Ильин. Собр. Соч. Т. 4. С.432), то есть «полумонархами» или вообще «немонархами».

В-пятых, сейчас есть государства, повсеместно признаваемые монархиями, в которых источниками и носителями власти конституционно провозглашаются нации и одновременно во власти сохраняются монархи, причем наследственные, а правильнее сказать, «наследственные обладатели монархических статусов и титулов». Это не только такие «развитые» страны, как Испания, Швеция или Япония, но и «развивающиеся», например, Иордания, Кувейт и Марокко. Власть «обладателей» часто, как сказано, не сакрализована, более того, они подчас конституционно объявляются «представителями наций» [122] . О какой непроизводности монаршей воли здесь можно говорить? Да, в таких случаях имеет место формальное единовластие. Но не «монарха», а нации. [123]

122

«Te King […] shall be the Supreme Representative of the Nation» – гласит ст. 19 Конституции Марокко 1996 г. .

123

Владимир Гессен критиковал концепции XIX в., в которых «народный суверенитет» сочетался с монархией: «Между тем основные институты монархии – наследственный характер монархической власти, неприкосновенность и святость его особы, права и прерогативы, принадлежащие ему – имеют значение и смысл лишь постольку поскольку монархявляется органом […] верховной в государстве власти. Над ним нет высшей власти – и потому он без ответствен: summa sedes a nemine judicatur. Он воплощает в своем лице величество и силу государства – и потому его трон обставлен великолепием и блеском. Наоборот, если монарх только […] рука, покорно исполняющая волю головы – то есть суверена-нар од а, атрибуты монархической власти теряют свой смысл. Эти атрибуты, выкованные для короля-суверена, не по плечу королю-слуге, как тяжелые доспехи рыцаря не по плечу его оруженосцу». (Гессен В. М. Основы конституционного права. Пг., 1918. С. 160 – 161). «Монархии становятся совсем лишенными единовластия» – это формулировка Вениамина Чиркина (Чиркин В. Е. Современное государство. М., 2001. С.142).

Также нужно напомнить о случаях референдумного «подтверждения» монархического правления, «республиканского переучреждения» монархии (в Норвегии – в 1905 г., в Люксембурге – в 1919 г., в Испании – в 1947 г., в Бельгии – в 1950 г. И т. д.).

Не была, кстати, редкостью в мировой практике диархия – система правления, предполагающая наличие двух равноправных или неравноправных соправителей (наследственных, выборных, назначаемых). Хазарией в VIII—X вв. Совместно правили каганы и беки. С халифами из рода абассидов в X—XI вв. Соправительствовали эмиры аль-умара и шаханшахи из рода Бувайхидов, а затем в XI—XII вв. Сельджукские султаны. А в Японии с тэнно в XII—XIX вв. Соправительствовали сэйи-тайсёгуны (при этом в XIII—XIV вв. Сэйи-тайсёгуны разделяли свою власть с сиккенами) и т. д. [124] диархический элемент мог присутствовать при «смешанном» правлении. В Спарте было два наследственных василевса (и две династии), в Риме избирали двух консулов (а затем также двух императоров – восточного и западного). Это государство имело также опыт тетрархии двух августов и двух цезарей. [125]

124

После предоставления независимости Самоа в 1962 г. Там ввели диархию: Мали-етоа Танумафили II Сусуга и Тупуа Тамасесе Меаоле были провозглашены пожизненными главами государства – о ле ао а ле мало. Правда, последний умер уже в 1963 г. И Малиетоа Танумафили II остался единственным правителем. Он дожил до 2007-го, нового о ле ао а ле мало – Туиатуа Тупуа Тамасесе Эфи (сына Тупуа Тамасесе Меаоле) выбрал парламент сроком на пять лет. Утверждают, что это означало переход к республиканскому правлению.

125

Во франкском государстве Меровингов в VI—VIII вв. Допускался раздел королевской власти (не королевства, а именно королевской власти) между двумя и более королями; по мере вырождения династии короли оказались оттеснены от власти наследственными майордомами.

Сейчас диархия функционирует только в свазиленде, где есть король и нгвеньяма из рода дламини и ндловукази («королева-мать») [126] . Но это не освобождает теоретиков от обязанности осмыслять диархические практики [127] . Увы, обычно их предпочитают отбрасывать как «всего лишь» частный случай монархии. Хотя где же здесь монархия?

3.

126

По общему правилу ндловукази – мать короля и нгвеньямы. Однако исторически ими нередко становились и жены нгвеньямы, и пр. Одновременно с Собхузой II, нгвеньямой с 1921 г. И королем с 1967 г. Ндловукази последовательно были его бабка, мать, жена одного из дядей и две его собственные жены. Ндловукази не принадлежат к правящему роду Дламини, но именно им положено выполнять регентские функции при отсутствии короля и нгвеньямы. После смерти Собхузы II в 1982 г. Ликоко (государственный совет) выбрал его наследником 14-летнего принца Макхосетиве (67-го сына покойного короля). Этот выбор означал также выбор будущей ндловукази. Регентшей поначалу была правящая ндловукази Дзеливе Шонгбе, но уже в 1983 г. Ее заменила Нтомби Тфала, мать Макхосетиве. Последняя официально стала ндловукази в 1986 г., когда ее сын взошел на трон. Макхосетиве, принявший имя Мсвати III, и Нтомби Тфвала и сейчас правят Свазилендом. В ст. 5 Конституции королевства 2005 г. указано, что у короля и нгвеньямы должен быть наследник (коронный принц), но порядок его отбора не прописан.

127

От диархий нужно отличать дуумвираты, то есть соправления (формальные, а также полуформальные и неформальные) при системах правления, по общему правилу предполагающих наличие одного правителя. Здесь я имею в виду не только многочисленные римские, китайские и прочие прецеденты соправле-ния, но и, например, соправление Уильяма III/ II и Мэри II в Англии и Шотландии в 1689—1694 гг., соправление Марии Терезии и Йозефа II в наследственных владениях австрийских Габсбургов (Австрия, Богемия, Венгрия и пр.) в 1765 – 1780 гг. И т. д.

Также следует учитывать, что при диархиях подчас один из правителей выполняет сугубо ритуальные функции (каганы, тэнно до ликвидации сёгуната), в то время как в руках другого концентрируется политическая власть.

Популярные книги

Последний Паладин. Том 3

Саваровский Роман
3. Путь Паладина
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Последний Паладин. Том 3

Совершенный: пробуждение

Vector
1. Совершенный
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
5.00
рейтинг книги
Совершенный: пробуждение

Не смей меня... хотеть

Зайцева Мария
1. Не смей меня хотеть
Любовные романы:
современные любовные романы
5.67
рейтинг книги
Не смей меня... хотеть

Перерождение

Жгулёв Пётр Николаевич
9. Real-Rpg
Фантастика:
фэнтези
рпг
5.00
рейтинг книги
Перерождение

Инферно

Кретов Владимир Владимирович
2. Легенда
Фантастика:
фэнтези
8.57
рейтинг книги
Инферно

Наследник старого рода

Шелег Дмитрий Витальевич
1. Живой лёд
Фантастика:
фэнтези
8.19
рейтинг книги
Наследник старого рода

Наследник с Меткой Охотника

Тарс Элиан
1. Десять Принцев Российской Империи
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Наследник с Меткой Охотника

Пистоль и шпага

Дроздов Анатолий Федорович
2. Штуцер и тесак
Фантастика:
альтернативная история
8.28
рейтинг книги
Пистоль и шпага

Крестоносец

Ланцов Михаил Алексеевич
7. Помещик
Фантастика:
героическая фантастика
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Крестоносец

Экспедиция

Павлов Игорь Васильевич
3. Танцы Мехаводов
Фантастика:
героическая фантастика
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Экспедиция

Кодекс Охотника. Книга VI

Винокуров Юрий
6. Кодекс Охотника
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга VI

Мятежник

Прокофьев Роман Юрьевич
4. Стеллар
Фантастика:
боевая фантастика
7.39
рейтинг книги
Мятежник

Убивая маску

Метельский Николай Александрович
13. Унесенный ветром
Фантастика:
боевая фантастика
5.75
рейтинг книги
Убивая маску

Совок 4

Агарев Вадим
4. Совок
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
6.29
рейтинг книги
Совок 4