Убийство на пляже
Шрифт:
Она бросает трубку обратно на телефон, и из уголка ее глаза срывается слеза. Мэгги плачет как от стыда, так и от страха. Она не узнает себя. Все эта проклятая история. Она изменила ее глубже, чем она ожидала.
Никто и ничто вокруг уже никогда не будут такими, как прежде.
Вино было ошибкой. Харди едва может переставлять ноги. На Хай-стрит из офиса «Эха Бродчёрча» выходит одинокая фигура, но перед глазами все расплывается, и он даже не в состоянии определить, мужчина это или женщина. Каким-то образом ему удается без помех пройти через холл гостиницы
Головокружение превращает маленькую ванную в зал с зеркалами — ему кажется, что стены искривляются, а все поверхности наклонены под странными углами. Зрение подводит его, и он находит упаковку таблеток наощупь, но она пуста. А где новая упаковка? Где же, блин, другие таблетки? Последняя мысль Харди, прежде чем он отдается во власть силы гравитации, — о пакете, который остался на работе в ящике его письменного стола. При падении он бьется затылком о край ванны. Мгновенно наступает полная темнота.
30
Над головой Харди горит полоска чистого белого света. Рядом с ним возникает ангел, ее золотистые волосы окружены ослепительным ореолом. Но затем вдруг оказывается, что у ангела этого австралийский акцент.
— Все хорошо, — говорит Бекка Фишер. — Мы везем вас в больницу.
Белый свет над головой внезапно оказывается неоновой лампой на потолке кареты скорой помощи, и Харди пробует протестовать. Если они отвезут его в больницу, все кончено. Они только глянут в медицинскую карточку и больше уже не выпустят его. Но что-то сказать не получается, и он снова теряет сознание.
Когда он приходит в себя, в голове бешено стучит пульс, а с внешней стороны кисти, в месте, куда воткнута игла капельницы, ощущается острая боль. Рядом с койкой сидит Бекка Фишер: Харди неожиданно и очень ясно осознает, что под больничной рубахой он совершенно голый.
— Девять швов, — говорит она, откладывая в сторону газету. — Череп чуть не треснул. Как вы себя чувствуете?
— Что я тут делаю? — хрипит он. — И что вы тут делаете?
— Вы отключились. Я нашла вас на полу в ванной комнате. Постоялец в комнате под вами услышал громкий стук. К счастью, услышал.
Она поднимает его бумажник, и сердце его болезненно сжимается: она открывает его на фотографии маленькой девочки. Неожиданно его нагота кажется ему даже предпочтительным вариантом.
— Ваша дочь? Какая красивая! — Она не дает ему возможности что-то ответить. — Я пыталась найти кого-то из ваших ближайших родственников, но не нашла, вот и сказала им, что я ваша жена. Послушайте, я очень рада, что с вами все о’кей и вы очнулись, но мне необходимо возвращаться обратно.
Харди быстро соображает. Если они все еще думают, что она — его жена, то, возможно, позволят ему уехать с ней. Он пытается встать с кровати. Это оказывается намного труднее, чем он предполагал. Боль в голове удваивается, как будто он оставил полчерепа на подушке. Он покачивается и пытается схватиться за ее руку.
— Вы не должны об этом никому говорить. Это моя жизнь! —
Он почти удивлен, видя, что она серьезно задумалась. Она бросает взгляд на газету, которая лежит на кровати, и то, что она там видит, похоже, подталкивает ее принять решение.
— Но при одном условии: вам необходима соответствующая медицинская помощь. Потому что в следующий раз вас могут вовремя и не найти.
— Благодарю вас, — кивает он.
Сейчас он готов на что угодно. Бекка встает, чтобы уйти.
— Можно газетку?
Уже по дороге к выходу она вручает ему номер «Дейли геральд».
«МОЙ ДЭННИ» кричит заголовок на первой странице. «ЭКСКЛЮЗИВНОЕ ИНТЕРВЬЮ С МАТЕРЬЮ ТРАГИЧЕСКИ ПОГИБШЕГО МАЛЬЧИКА ИЗ ДОРСЕТА». Рядом лицо улыбающегося Дэнни. Напротив строки с именем автора — Священного Грааля любого беспринципного писаки — фотография Карен Уайт. Надо полагать, она очень довольна собой.
Открыв газету, Харди обнаруживает разворот, где, против ожиданий, доминирует большое фото не Дэнни, а Бэт, хлопающей глазами в объектив. «КТО МОГ ЗАБРАТЬ У МЕНЯ МОЕГО ЗАМЕЧАТЕЛЬНОГО МАЛЬЧИКА?» — вопрошает она большими печатными буквами.
Взгляд Харди скользит на взятый в рамку текст с правой стороны страницы, и ему кажется, что сейчас его надтреснутый череп попросту отвалится от мозга.
«ДЭННИ: СЭНДБРУКСКИЙ СЛЕД»
Далее идут десять строчек с коротким изложением того, что произошло на суде, а также фотография Шарлотты — на случай, если кому-то нужно напомнить, как она выглядела.
Так вот чего выжидала Карен Уайт: приберегала все для одного большого рывка. Слово сказано, перчатка брошена. В каком-то извращенном смысле это для него почти облегчение. Он помимо воли восхищается преданностью Карен Уайт по отношению к пострадавшим семьям из Сэндбрука. Она для него — заноза в заднице, но заметно, что ее это мало волнует. Из нее, вероятно, получился бы хороший полицейский.
Иногда материал идеально складывается сам собой. Телефон Карен постоянно вибрирует от приходящих сообщений с поздравлениями от коллег, после чего следуют плохо скрываемые попытки украсть ее контакты. Теперь она уже вдвойне рада тому, что первой обратилась к Олли Стивенсу. Ведь его мог развернуть к себе любой из репортеров, которые сейчас в пути, выехав с вокзала Ватерлоо поездом в 8:03. Просто для закрепления контакта она приглашает его позавтракать в «Трейдерс».
— Классно получилось, — говорит он, уминая «бенедикт». — Бэт схвачена очень правильно. Но знаете, Мэгги сильно обидится.
Карен не так уверена в этом. Мэгги, как и она сама, в душе прониклась интересами Бэт Латимер, и кому, как не ей, знать, что одна лишь строчка в общенациональном издании, таком как «Дейли геральд», стоит двадцати страниц в «Эхе Бродчёрча».
— Я сама поговорю с ней, — говорит Карен. — Бэт и Марк уже отчаялись в том, чтобы люди узнали об их деле. Подумай о свидетелях, которые теперь могут появиться. Тебе нужно покрутиться вокруг Элли — может, удастся узнать, насколько загружены у них телефоны и сколько людей им позвонило сегодня.