Убийство под аккомпанемент
Шрифт:
— …мы подумали, Эдвард, какая хорошая вышла ваша фотография с Фелиситэ в «Тармаке». Она получила такое удовольствие, что ты вывел ее в свет…
— …но я совсем немузыкальна…
— …вы не должны так говорить. Вы сама музыка. Ваши глаза полны музыки, ваш голос…
— …а вот это весьма удачная мыслишка, мисс де Суз. Надо бы выпустить вас с «Мальчиками»…
— …значит, договорились, мой милый Эдвард.
— …спасибо, кузина Сесиль, но…
— …вы с Фелиситэ всегда столько всего делали вместе, верно? Только вчера мы смеялись, перебирая
— Си, где мое сомбреро?
— …с этим платьем вы должны носить цветы. Каскад орхидей. Вот тут. Позвольте я вам покажу…
— …прошу прощения, тетя Сесиль, боюсь, я не расслышал, что вы сказали…
— Дядя Джордж, вам пора со мной поговорить…
— Э?.. Извини, Лайл, я задумался, где мое сомбреро…
— Лорд Пастерн так добр, что не отнимает вас у меня. Смотрите. Ваш платок упал.
— Проклятие!
— Эдвард!
— Прошу прощения, кузина Сесиль, не знаю, что на меня нашло.
— Карлос.
— …в моей стране, мисс Уэйн… Нет, я не могу звать вас мисс Уэйн. Кар-р-р-лайл! Какое странное имя. Странное и пленительное.
— Карлос!
— Извините. Вы что-то сказали?
— Относительно зонтиков, Морри.
— Да, сказала.
— Тысяча извинений, я разговаривал с Кар-р-рлайл.
— Я заказал стол на троих, Фэ. Для тебя, Карлайл и Неда. Не опаздывайте.
— Сегодня играть я буду для вас.
— Я тоже иду, Джордж.
— Что?!
— Будь добр, позвони, чтобы стол приготовили на четверых.
— Маман! Я думала…
— Тебе это не понравится, Си.
— Я твердо решила пойти.
— Проклятие, будешь сидеть и есть меня глазами, так что я стану нервничать.
— Вздор, Джордж, — бодро возразила леди Пастерн. — Будь добр изменить заказ.
Супруг воззрился на нее в ярости, явно прикидывая, не устроить ли словесное побоище, но передумал и учинил неожиданное нападение на Риверу.
— Относительно того, как тебя вынесут, Карлос, — сказал он многозначительно, — жаль, что меня не смогут вынести тоже. Почему бригада с носилками не может вернуться за мной?
— Будет, будет, будет! — поспешно вмешался мистер Морено. — Мы же обо всем договорились, лорд Пастерн, так ведь? Играем по первому варианту. Вы стреляете в Карлоса. Карлос падает. Карлоса уносят. Вам достается шоу. Великое завершение. Конец. Ну пожалуйста, не надо меня сбивать. Все ведь хорошо и улажено. Отлично. Ведь мы договорились, правда?
— Да, так было решено, — благородно снизошел мистер Ривера. — Со своей стороны я, пожалуй, в некоторых сомнениях. В иных обстоятельствах я, несомненно, настоял бы на втором варианте. В меня стреляют, но я не падаю. Лорд Пастерн промахивается. Убиты другие. Морри стреляет в лорда Пастерна, и ничего не происходит. Лорд Пастерн играет, падает в обморок, его выносят. Я заканчиваю концерт. На этом варианте при прочих обстоятельствах я бы настаивал. — Он сделал своего рода общий поклон, охватив им лорда Пастерна, Фелиситэ, Карлайл и леди Пастерн. — Но в таких исключительных и крайне очаровательных обстоятельствах я уступаю. Я убит. Я падаю. Возможно, я поранюсь. Не важно.
Морено ел его глазами.
— Старый добрый Карлос, — буркнул он неловко.
— И все равно не понимаю, почему и меня тоже нельзя унести, — капризно гнул свое лорд Пастерн.
Карлайл услышала, как мистер Морено прошептал себе под нос:
— Господи помилуй!
— Нет, нет, нет! — громко заявил Ривера. — Если не принимать второй вариант полностью, будем выступать с первым, как репетировали. Вопрос улажен.
— Карлайл, — сказала леди Пастерн, вставая, — не пройти ли нам?..
Она увела дам в гостиную.
II
Фелиситэ была озадачена, обижена, смущена. Она беспокойно расхаживала по комнате, поглядывая то на мать, то на Карлайл. Леди Пастерн не обращала на дочь внимания. Она расспрашивала Карлайл, как той понравилось в Греции, и с полнейшей невозмутимостью выслушивала ее несколько рассеянные ответы. Мисс Хендерсон, взявшая шкатулку с вышивальными нитками леди Пастерн, разбирала их неторопливыми и мягкими движениями и, казалось, с интересом слушала.
Внезапно Фелиситэ взорвалась:
— Не вижу ничего смешного в том, что все мы ведем себя так, словно у нас к обеду был архиепископ Кентерберийский. Если вам, всем вам, есть что сказать о Карлосе, я была бы вам очень признательна, если вы выскажетесь прямо.
Руки мисс Хендерсон на мгновение замерли, она подняла глаза на Фелиситэ, потом снова вернулась к своему занятию. Леди Пастерн, томно скрестив лодыжки и запястья, чуть повела плечами.
— На мой взгляд, моя дорогая девочка, сейчас неподходящая тема для какой-либо дискуссии по данному вопросу.
— Почему? — взвилась Фелиситэ.
— Воспоследует сцена, а в данных обстоятельствах, — сказала леди Пастерн с видом полнейшего благоразумия, — на сцену нет времени.
— Если ты думаешь, что сейчас придут мужчины, маман, так нет. Джордж условился еще раз пройти программу в бальном зале.
Вошел слуга и собрал кофейные чашки. Леди Пастерн беседовала с Карлайл, пока за ним не закрылась дверь.
— Поэтому повторяю, — громко сказала Фелиситэ, — я хочу услышать, маман, что ты имеешь против Карлоса.
Леди Пастерн приподняла бровь и опять повела плечом. Ее дочь топнула ногой:
— Тысяча чертей!
— Фелиситэ! — воскликнула мисс Хендерсон. Это не прозвучало ни упреком, ни предостережением. Имя сорвалось и упало нейтральным комментарием. Крепко держа большим и указательным пальцами вышивальное шильце, она безмятежно его рассматривала.
Фелиситэ раздраженно встрепенулась.
— Вы думаете, — с жаром заявила она, — что любой проявит себя с наилучшей стороны в незнакомом доме, где хозяйка смотрит на него так, словно от него дурно пахнет.