Возвращение: Тьма наступает (Сумерки)
Шрифт:
Мэтта окружала темнота; времени было больше, чем ему казалось. Может быть, все-таки стоит позвонить девушкам. Только надо сначала немного привести в порядок мысли. Зудели и горели раны. Думать было трудно. Может быть, если он всего минутку отдохнет, переведет дух...
Мэтт уткнулся головой в руль. Через секунду его окутала тьма.
18
Когда Мэтт проснулся, не понимая, что к чему, то обнаружил, что по-прежнему сидит за рулем машины Елены. Он кое-как добрел до дома, едва не забыв запереть машину, и долго не мог найти ключи от черного хода. Свет в доме был выключен — родители спали. Мэтт добрался до своей спальни и рухнул на кровать, даже не сняв ботинки.
Когда он опять проснулся, то с удивлением обнаружил, что уже девять утра, а в кармане его джинсов надрывается мобильник.
— Мер...дит?
— Мы ждали тебя рано утром.
— Я так и собирался, только сначала надо понять, как,— сказал, или, вернее, прохрипел в ответ Мэтт. У него было ощущение, что голова распухла вдвое, а рука — как минимум вчетверо. Но несмотря на это, где-то в глубине сознания он прикидывал, как ему доехать до общежития, не проезжая мимо Старого леса. Наконец в мозгу ожило несколько нейронов, которые подсказали ему ответ.
— Мэтт. Ты еще здесь?
— Не уверен. Ночью... О, черт, я даже толком не помню, что произошло ночью. Я ехал домой, и... Знаешь, я приеду и все расскажу. Сначала мне надо позвонить в полицию.
— В полицию?
— Да... Слушай, подождите час, ладно? Через час я буду у вас.
Однако до общежития он добрался ближе к одиннадцати, чем к десяти. В голове после душа немного прояснилось, хотя ноющей руке душ почти не помог. Когда Мэтт возник на пороге, его буквально поглотила волна женской заботы.
— Мэтт, что случилось?
Он рассказал им все, что смог вспомнить. Когда Елена, сжав губы, сняла с его руки эластичную повязку, лица у девушек перекосились. Длинные раны были явно заражены.
— Похоже, что эти малахи ядовитые.
— Да, — коротко сказала Елена. — Ядовитые для тела и разума.
— И ты думаешь, что такая штука может забраться внутрь человека? — спросила Мередит. Она уткнулась в ноутбук, пытаясь найти что-то хоть отдаленно похожее на существо, что описал Мэтт.
— Да.
На одну секунду взгляды Елены и Мередит встретились — и обе тут же опустили глаза. Наконец Мередит сказала:
— А как узнать... сидит он в человеке... или не сидит?
— Это может узнать Бонни, если войдет в транс, — ровным голосом ответила Елена. — Могу определить и я, но я не буду для этого пускать в ход белую магию. Мы идем вниз искать миссис Флауэрс.
Она произнесла это особым голосом, который Мэтт научился распознавать уже давно. Этот голос означал, что споры не принесут ничего хорошего. Она просто сообщала, как все будет, и все.
Впрочем, Мэтт был не в том состоянии, чтобы спорить. Он терпеть не мог жаловаться — ему приходилось играть в футбол со сломанной ключицей, растянутым коленом и вывихнутой лодыжкой, но сейчас было другое дело. Сейчас ему казалось, что его рука вот-вот взорвется.
Миссис Флауэрс была на кухне, но на столе в гостиной стояло четыре стакана холодного чая.
— Сейчас я к вам приду, — крикнула она из-за двери, отделявшей их от кухни. — Пока выпейте чай особенно молодой человек с ранами. Чай поможет ему расслабиться.
— Травяной чай, — шепнула остальным Бонни. словно сообщала о каком-то профессиональном секрете.
Чай оказался неплох, хотя Мэтт предпочел бы кока колу. Он попытался отнестись к нему как к лекарству; поскольку девушки наблюдали за ним, словно ястребы, на тот момент, когда к ним вышла хозяйка, он сумел выпить больше половины.
На голове у пожилой дамы была садовая соломенная шляпа — по крайней мере на ней были искусственные цветы, отчего и складывалось ощущение, что шляпа садовая. Но на подносе, который она держала в руках, лежали медицинские инструменты — сияющие, словно их только что прокипятили.
— Да, милая, ты права,— сказала она Бонни, которая встала перед Мэттом, словно защищая его. — Когда-то я работала медсестрой, совсем как твоя сестра. В те времена женщины-врачи не очень-то приветствовались. Нo всю свою жизнь я была ведьмой. А ведьмы всегда одиноки, согласна?
— Если бы вы жили ближе к городу, — сказала Мередит, которая явно была озадачена происходящим, — вам было бы не так одиноко.
— Ну да, только люди постоянно пялились бы на мой дом, а дети спорили бы, у кого хватит смелости подбежать к нему и дотронуться рукой до стены, или бросал бы камни в окно, а взрослые не сводили бы с меня глаз каждый раз, когда я выйду в магазин. И как я смогла бы поддерживать в порядке свой сад?
Никто из присутствующих никогда не слышал от нее такого длинного монолога. Они не были к этому готовы, и лишь после секундной паузы Елена проговорила:
— Не понимаю, как вам удается поддерживать его в порядке здесь. А как же олени, кролики и прочая живность?
— Видишь ли, по большей части для этой живности он и предназначен, — миссис Флауэрс улыбнулась счастливой улыбкой, и ее лицо как будто осветилось изнутри. — Естественно, они в нем пасутся. А растения, которые я выращиваю, чтобы лечить раны, порезы, вывихи и так далее, они не трогают. Может быть, они тоже знают, что я ведьма, потому что всегда оставляют кусочек сада для меня самой — ну, может быть, еще для пары гостей.
— А почему вы рассказываете мне об этом именно сейчас? — строго спросила Елена. — Много раз, когда я искала вас или Стефана, у меня мелькала мысль, что... Ладно, неважно, какая мысль. Просто я не всегда была уверена, что вы наш друг.
— Штука в том, что к старости я полюбила жить сама по себе и стала не слишком общительной. А сейчас пропал твой молодой человек. Как жаль, что я не встала чуть пораньше. Тогда я смогла бы поговорить с ним. Он оставил на кухонном столе деньги за комнату на год вперед. Он, признаюсь честно, всегда мне нравился.