Холодное Сердце Железных Королевств
Шрифт:
– Я же не всегда был карателем.
– отозвался командир отряда, делая несколько взмахов меканическим мечом, после чего рубанул снег, удовлетворённо наблюдая за проплавленной бороздой, которая была заметно шире лезвия.
– До поступления в академию я десять лет учился на аркмеханика.
– Но тогда как вы попали в академию?
– вопрос был слишком бестактным, но эта мысль промелькнула в голове наместнка уже после того, как он его озвучил.
– Способности варкастера у меня открылись во время выпускной практики. Кто знает, если бы не тот кортекс, который я должен был изготовить
– в голосе капитана отчётливо слышалась грусть.
– Но судьба распорядилась иначе. Согласно закону о воинской обязанности я присягнул Империи и поступил на службу. И я об этом не жалею.
Резко повернувшись к молодому кастеляну, Краснов отключил клинок и, взяв его за лезвие, протянул рукоятью вперёд.
– Ваш меч, наместник.
До сих пор не до конца веря в реальность происходящего, Ханс протянул руку, так и не сумев подавить предательскую дрожь пальцем. Ему казалось, что ещё чуть-чуть, и хадорец уберёт его фамильную реликвию за спину, как бессчётное количество раз делали его старшие братья, отбирая его вещи и дразня ими, доводя до слёз. И только прикосновение к тёплой рукояти, что снова легла в ладонь как влитая, даруя уверенность и отвагу, смогло разогнать его сомнения. Нажав кнопку активации, он почувствовал, что древний меканический меч снова ожил. Что он отвечал на его радость своей радостью и обещанием преданного служения и новых побед. Что в нём снова билась клокочущая сила и ярость пламени, которое не знает преград.
– Я... Я даже не знаю, как благодарить вас...
– начал было свою речь дворянин, который только что избавился от несмываемого позора утратившего бесценное наследие предков.
– Не стоит благодарности. Вы сегодня дважды остановили мою руку, не дав мне свершить непоправимое.
– спокойно сказал каратель, и подойдя ближе, негромко продолжил.
– А ещё вы спасли мне жизнь. Тогда, на склоне, в битве с варлоком. Ваш удар оказался решающим. Вы не дали ему добить меня, и я сумел его одолеть. Так что теперь мы квиты.
– Но ведь это один из первых ста меканических клинков, созданных во времена восстания.
– в тон своему собеседнику ответил Ханс, так же понизив голос. Ни к чему, чтобы слишком много людей знало, какое сокровище он носит в ножнах.
– Только лучшие из лучших аркмехаников могут починить такое оружие.
– То-то я удивился такой странной конструкции. Вам определённо повезло, наместник.
– всё так же негромко заметил капитан.
– Но тут нет ничего удивительного. Мой дед обучил меня работать с подобными реликтами. Хотя раньше у меня почти не было практики.
– Он тоже аркмеханик?
– Он не просто аркмеханик, а оружейник Ковена Серых Владык. Техника создания их рунического оружия очень похожа на этот клинок.
– еле слышно прошептал варкастер.
– Но я вам этого не говорил.
– Тогда я тем более в неоплатном долгу перед вами.
– уже в полный голос ответил молодой кастелян, делая шаг назад и выполняя малый поклон мастеру, что помог ему восстановить семейную реликвию. Сейчас это было то немногое, чем он мог отплатить за такую услугу.
– После сочтёмся, наместник. Сейчас не время. Пора выдвигаться.
– ответил командир отряда, забираясь на сани, откуда уже во всю свою лужёную глотку принялся отдавать приказы: - Привал окончен! Всем занять свои места! Мы выдвигаемся!
– По коням!
– крикнул Ханс, хотя в его приказе уже не было особой нужды. Уланы и стража уже забирались в сёдла, чтобы продолжить путь. Варджек же начинал медленно шагать, постепенно набирая ход, торя новую дорогу через заснеженный лес. Вскоре их отряд уже снова на всех парах мчался вперёд, в Аренделл.
Несмотря на прямую дорогу и невероятный темп форсированного марша, до города они смогли добраться только к обеду. Аренделл встречал их пустыми улицами, занесёнными сугробами, и угрюмыми домами с закрытыми ставнями окнами. Немногочисленные горожане, всё же вышедшие на уборку снега или за дровами, укутывались кто во что горазд, нацепляя всю имевшуюся у них одежду, чтобы защититься от пронизывающего ледяного ветра, гулявшего по опустевшему городку. Такая картина навевала тоску и отчаяние даже у хадорцев, которые были привычны к длительным и холодным зимам.
Совсем не так Ханс представлял своё возвращение. Это должен был быть его звёздный час. Его триумф. Горожане должны были видеть, кто победил ледяную ведьму и избавил их от проклятия вечной зимы. Они должны были знать, что обязаны ему жизнью, и тогда корона герцога уже фактически была бы в его руках. Посадник, скорее всего, согласился бы с кандидатурой молодого кастеляна, чтобы успокоить народ и предотвратить недовольства, способные перерасти в настоящий бунт. Ведь это будет значительно дешевле проведения войсковой операции и подавления очередного восстания на оккупированных территориях.
Но все эти радужные мечты обратились в прах. Наместник догадывался, что капитан старался не привлекать лишнего шума к их возвращению, чтобы скрыть ужасные потери сводного отряда, и среди добровольцев в том числе. Пускай виной тому была неожиданная стычка с друидами, но гибель подчинённых всё равно оставалась на совести командира, который спешил доставить пленницу в замок, попутно стараясь избежать неудобных вопросов.
Так что сквозь скованный льдом и погружённый в безмолвие город отряд промчался на всех парах. Только благодаря малому числу прохожих и достаточно громкой работе паровой машины варджека они никого не задавили. Когда до ворот замка Аренделл уже оставалось метров двести, боевой автоматон издал протяжный гудок, сбрасывая избытки давления из котла и замедляя ход, пока солдаты гарнизона открывали тяжёлые стальные створки. Благо, что тут снег был заранее убран.
Двор замка встретил их уже не только очищенной от снега площадью и дежурным взводом. Их возвращения ждали с нетерпением, и из казарм, конюшен, флигелей и парадного входа им навстречу выбегали, наспех одевшись, люди. Солдаты, гости, беженцы из числа горожан, что покинули свои дома, укрывшись от холода за высокими стенами, и, конечно же, представители власти. Висконта Хавронского среди них не было, но по явному беспокойству и хмурому взгляду коменданта можно было легко понять, что за время их похода в горы положение только ухудшилось.