Клетка. Грудная клетка
Шрифт:
– Каком «твоем мире»?! – закричала я. Эмоций и переживаний слишком много, это требует выхода, мне нужно выплеснуть злость. – Нет у тебя никакого мира! Ты жил с бомжами и дурь курил! А потом лизал Кириллу зад за очередную дозу! – Кирилл склонился надо мной и сдавил плечи ещё больнее. – У тебя не было и никогда не будет нормальной жизни, наркоман хренов! Что ж тебя так папочка с мамочкой воспитали, а? Как неудачника. Как ебаного неудачника, отпусти, ублю…
К щеке словно приложили каленое железо. Кость противно ноет, кожа горит, и меня с ног до головы переполняет злость. Как он посмел. Как он посмел ударить меня. Вот он, прямо передо мной, настолько злой, и от этого до невозможного уязвимый.
– Ты ничто и никто, чтобы судить меня, – склонившись к самому уху, прошептал мне Андрей, навалившись сверху. – Никогда не была и не будешь для меня важна…
–
– Шлюха, – процедил он. – Я очень надеюсь, что Кирилл успел хорошенько вытрахать тебя…
– Да пошел ты! – я с силой отпихнула его и повернула к номеру, и уже держась за дверную ручку, крикнула ему: – Я тебя больше знать не хочу, говнюк ты ебаный! Катись на все четыре стороны и не возвращайся, понял? Подойдешь ко мне…или к Вике ближе, чем 50 метров, выбью из тебя все мозги, скотина! – я зашла в комнату, с размаху захлопнув за собой двери.
На меня смотрела лишь одна пара глаз. Стальцев. Мелкий самодовольный придурок, который сейчас был, наверное, настолько удивлен впервые в жизни. С отвисшей до пола челюстью, он даже никак не реагировал, как Вика дрожащими пальцами налаживала швы на его рану. В тишине, в этой ужасной давящей тишине я слышала только собственное сердце и всхлипывания Волди. Черт. Она должна понять, это все не так, как кажется. Блять, да гори оно все… И я снова вспомнила про пожар. Огонь, взрыв. Пылающее огромное пламя, поглотившее наркопритон и людей в нем. Кирилла, чтоб он навсегда в аду остался. Рому… Господи, сколько можно рыдать? Я не могу остановиться. Злость, обида, печаль, скорбь. Воспоминания проплывают в голове, задерживаясь на секунду на главном фоне, и от этого так щемит в груди, так противно скручивает кишки, так болит голова. Я убежала в ванную и закрыла за собой двери. Открыла краны в душевой и прямо в одежде уселась на пол кабинки. Я не могу успокоиться. Эта истерика сильнее меня. Мне нужно дать этому выход. Разбить что-нибудь, потому что просто крики и ругань сделали все только хуже. Идиот, Фейт, это всё из-за него. До его появления в моей жизни все было прекрасно. Ну почему я? Почему?
====== Мама, мы просто взяли 2 билета ======
Приготовления к балу были в самом разгаре. Аркадий Владимирович, маленький полный мужичок, бегал по дому и отдавал распоряжения одно за другим. Уже наступил декабрь, а это значило, что по сложившейся традиции в компании Стальцева-старшего должен был состояться некий праздник по случаю приближающего католического Рождества. Сам же Аркаша, как его звали все вокруг, не то, что не хотел праздновать, он даже католиком не был. Вечно веселый, мужчина на самом деле безумно горевал. Его любимая жена, женщина, с которой он провел лучшую часть своей жизни, уехала за границу, как она сказала, восстанавливать здоровье. Помнится, как-то Стальцев приехал домой и застал там жену, всю побитую и почти без сознания. В больнице она сказала, что упала с лестницы. И хотя пасынок, Артем, подтвердил, что слышал какой-то шум внизу, мужчине все равно в это не верилось. В последнее время все шло как-то не так, вещи изменили свой привычный порядок, и это не могло не сказаться на всех, включая самого Аркашу.
– Аркадий Владимирович, куда это? – молодой паренек с громадным растением в тяжелом горшке обратился к хозяину дома.
– О, милок, это на террасу всё, на террасу, – по-детски визгливым голосом ответил мужчина, прищурив и так маленькие глазки цвета вишни.
Практически все готово. Осталось только позвонить пасынку и сказать, что если он не будет на этом вечере, вся карьера его отчима может кануть в лету.
– Значит, так, – выдохнул Артем, с трудом поднимаясь с кровати, – вы едете со мной, все вы, ясно?
Он обвел взглядом присутствующих, и по взору этому было понятно, что «все вы» совсем не хотят даже находиться в одной комнате. Парень вздохнул и, почесав затылок, отвернулся к окну. Ещё три человека с ним в этом гостиничном номере, а кажется, что уговорить Сибирь развязать войну с Канадой куда проще. Эти трое обменивались многозначительными взглядами, каждый чувствовал обиду и вину, но никто не сознается первым, у всех гордости через край. Собралась, блин, «могучая кучка».
Номер тускло освещался, хотя на дворе вроде как утро стояло. Часов одиннадцать, не меньше, судя по шуму на улице и громким голосам под окнами. Артем развернулся к присутствующим и снова вздохнул. При скудном свете эта троица казалась ещё более насупленной и агрессивной, хотя куда уж дальше. Возле ванной, облокотившись о дверной косяк и скрестив руки на груди, стояла
На двуспальной кровати с помятыми простынями восседал широкоплечий юноша. Разбитая губа, рассеченная бровь, синяк под левым глазом, куча царапин на всех открытых участках кожи. Синий мешковатый свитер поверх белой футболки с обтянутыми рукавами, чтобы скрыть порезы, которые и так видели все в этой комнате. Ярко-зеленые глаза окидывают остальных взглядом. И если на Артеме и Волди этот взгляд задерживается, чтобы пристально изучить поведение после брошенной «главным» парнем фразы, то на третьей присутствующей взгляд не задерживается, и юноша, презрительно хмыкая, поворачивает голову к парню у окна. Андрей, и в то, что его фамилия Фейт, практически никто сразу не верит, потому что фалимия-то заморская такая, а парень с виду истинно славянский. Взъерошенные черные волосы, немного отросшие за три месяца, щетина, которая делает этого «славянина» чертовски сексуальным, особенно в сочетании с глазами, о насыщенности которых уже упоминалось. Взгляд Андрея направлен в данный момент лишь на парня у окна, с пониманием их сопливой трагедии ожидающего ответа. Этот взгляд злой и ожесточенный, пристальный, словно пытающийся найти хоть что-нибудь, за что можно зацепиться, чтобы надрать тому задницу. Даже руки сжал для пущего вида в кулаки, подмяв под ладонями простыни.
Возле платяного шкафа с самым независимым видом стоит третья, от которой ждут ответа. Короткие темно-русые волосы, большие бездонные серо-голубые глаза, одна бровь рассечена, но шрам небольшой, на тыльной стороне запястья пара царапин, а под кофтой, где никто не видел, огромные синяки от избиений за свободу того, оскорбленного, на кровати. Ярко-синий джемпер довольно откровенный, и всем прекрасно видны неплохие формы девушки, тело которой так удачно облегает этот джемперок. Услышав фразу Артема, она громко фыркнула и отошла к зеркалу на шкафу, с важным видом поправляя прическу. Вика, ещё одна Вика, но уже по кличке Гарри, хотя все называли её по имени. Она вела себя так, как будто ничего не случилось. Гордо вздернув подбородок и ворочая головой из стороны в сторону, крутясь перед зеркалом, девушка бросала взгляды на отражения остальных. На ту, что стояла в дверях открытой ванной, невозможно было смотреть без некой улыбки, что бы не случилось, так повелось. На того, что сидел на кровати, смотреть даже не хотелось, это бросалось в глаза, столько пренебрежения было в этом взгляде. И, наконец, на того, кто стоял у окна, чуть оттягивая пальцами нижнюю губу от безделья, разрешался тридцатисекундный взгляд с мысленным посылом в прекрасные края пиздаболии.
Артем отошел от окна, сунул руки в карманы и ещё раз обвел ребят сканирующим взглядом. Парень глянул на часы, висевшие на стене возле входной двери. Прошла целая минута. Пожалуй, молчания достаточно, за минуту ведь можно принять решение. И пусть они все теперь ненавидят друг друга – или же просто делают вид, что ненавидят – но это не мешает им быть…одной командой. Так или иначе, помогать они друг другу обязаны. Артем подошел к шкафу, вытащил оттуда первый попавшийся свитер и, проигнорировав возмущенный взгляд Вики, так как её на целых две секунды лишили зеркала, вернулся к своему теперь уже излюбленному месту.
– Так вы согласны или нет? Мы, конечно, можем и дальше пялиться друг на друга…
– Давайте же заниматься тем, что выходит у нас лучше всего, – монотонно сказала Вика.
– Глумиться друг над другом? – усмехнулся Андрей, потирая щетину с характерным скрежетом жестких волос на подбородке.
– Как я рад, что вы такие милые сегодня, – вздохнул Артем, возводя глаза к потолку.
– А ты надеялся на что-то другое? – подала голос Волди, отлепляясь от дверного косяка.
– Ррр, да! Мне осточертели ваши обиды…