Лев Троцкий
Шрифт:
На этом конгрессе дискуссии и разногласия между фракциями и группами в компартиях усилились. Дело доходило до прямых расколов и исключений. Особенно трудная ситуация сложилась во французской партии, раздираемой противоречиями по вопросам об отношении к социалистам, о профсоюзах, о курсе представителя партии в Исполкоме Коминтерна Бориса Суварина. Съезд партии, состоявшийся в октябре, оставил все противоречия в «подвешенном состоянии» и передал их на решение Интернационала.
Для выработки позиции по вопросу о положении во французской партии конгресс образовал комиссию, в которую вошел Троцкий. Не будучи формально ее главой (председателя не выбирали), он фактически ее возглавил. [854] 22 ноября Троцкий поделился своими соображениями с Зиновьевым. [855] Письмо откровенно свидетельствовало, какими методами руководил Интернационал отдельными партиями, которые со времени II конгресса именовались его секциями. «Создавать ли на конгрессе официально новый центральный комитет французской коммунистической партии?» — ставил вопрос Лев Давидович, озабоченный не существом дела — вмешательством в дела одной из партий, в то время самой крупной
854
Это было естественно, так как в январе 1923 года Президиум ИККИ утвердил Троцкого референтом по Франции, Бельгии и Люксембургу впредь до прибытия французского представителя (Адибеков Г. М., Шахназарова Э. H., Шириня К. К. Указ. соч. С. 83).
855
The Trotsky Papers. V. 2. P. 760, 762, 764.
856
Троцкий Л. ФКП на IV конгрессе Коминтерна. IV Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала. С. 317–354.
857
Коммунистический Интернационал в документах: Решения, тезисы и воззвания конгрессов Коминтерна и пленумов ИККИ. М.: Партиздат, 1933. С. 350–353.
Казалось, ничто не предвещало новой революционной бури. Но с самого начала 1923 года развернулись события, которые многие деятели Коминтерна оценили как начало европейской революции.
События происходили в центре Европы — в Германии, правительства которой, особенно правительство во главе с Вильгельмом Куно, образованное в ноябре 1922 года, саботировали выплату репараций, установленных на основе Версальского мира. Французские власти угрожали Германии оккупацией. В этих условиях правительство Куно попыталось прощупать, возможна ли поддержка России в случае, если вторжение произойдет. 22 декабря 1922 года посол Германии в Москве Ульрих Брокдорф-Рантцау встретился с Троцким и поставил вопрос, как правительство СССР относится к военному шантажу Франции. Посол так записал его ответ: «В момент, когда Франция предпримет военные действия, все будет зависеть от того, как поведет себя германское правительство… Если Польша по зову Франции вторгнется в Силезию, то мы ни в коем случае не останемся безучастными, мы не можем этого потерпеть и вступимся!» [858] Троцкий, таким образом, провоцировал германских правителей, хотя это еще отнюдь не означало, что СССР непосредственно вмешается в случае военного конфликта.
858
Brochdorf-Rantzau U. Dokumente und Gedenken um Versailles. Berlin: Verlag f"ur Kulturpolitik, 1925. Z. 208.
События; однако, развертывались непредсказуемым образом.
Одиннадцатого января 1923 года Рурская область — промышленное сердце Германии — была оккупирована войсками Франции и Бельгии. Таким путем французское правительство (Бельгия играла вспомогательную роль) стремилось добиться исправной уплаты репараций. Правительство Куно решило противодействовать, объявив «пассивное сопротивление». Предприятия оккупированной области прекратили работу. Вслед за этим в стране начался тяжелейший кризис. Развернулись массовые забастовки, полиция стреляла по уличным шествиям. В августе Куно ушел в отставку. Новое правительство во главе с Густавом Штреземаном взяло курс на мирное разрешение конфликта.
Ситуация в Германии находилась в центре внимания большевистского руководства. Особенно бдительно за ней следил Троцкий. Он полагал, что появляется неповторимый шанс для возникновения германской, а за ней европейской социальной смуты. Это подтвердило бы его концепцию перманентной революции, о которой не только оппоненты, но, видимо, и он сам начинали забывать.
В августе 1923 года Троцкий, а также Зиновьев и Бухарин отдыхали в Кисловодске. Они, однако, внимательно следили за событиями в Германии. На состоявшемся 9 августа заседании Политбюро решено было вызвать их в Москву для обсуждения международного положения. Троцкий телеграфировал 11 августа Сталину: «Считаю необходимым совещание в Москве особенно ввиду того, что [с] нашей стороны своевременно принят ряд подготовительных мер». Имелось в виду, что по его приказу части Красной армии были выдвинуты к западным границам. Нарком продолжал: «Могу выехать в среду 15 августа, предпочел бы выехать по ходу лечения в субботу 18 августа. Перерыв должен длиться не более недели». [859] Как видим, при всем внимании к «германской революции» Троцкий не пренебрегал своим здоровьем. В Москву выехали также Зиновьев и Бухарин.
859
«Назначить революцию в Германии на 9 ноября» // Вестник Архива Президента Российской Федерации. 1995. № 5. С. 115.
Решено было пригласить «немцев», то есть представителей компартии. Зиновьев предложил, чтобы в делегацию вошли Генрих Брандлер, являвшийся вторым лицом в партии, которого считали представителем умеренного крыла, и Эрнст Тельман, выражавший наиболее революционистские настроения. [860] Немцы приехали в Москву за указаниями 20 августа.
Троцкий и Зиновьев, несмотря на принадлежность к противоположным группировкам, оказались единодушны в оценке обстановки в Германии как революционного кризиса. После недолгих уговоров к этой позиции присоединился Сталин. «Если мы хотим действительно
860
Это была уже вторая встреча с ведущими немецкими коммунистами в Москве. Первая состоялась в мае, и в ней участвовали с германской стороны Г. Брандлер, Э. Тельман, А. Маслов, П. Бетчер и Р. Фишер, а с русской — Троцкий, Радек, Бухарин и Зиновьев. На этой встрече были осуждены «правые» и от германской компартии потребовали решительной борьбы за власть (Fischer R. Op. cit. P. 260).
861
«Назначить революцию в Германии на 9 ноября» // Вестник Архива Президента Российской Федерации. 1995. № 5. С. 117–118.
На заседании Политбюро 22 августа после встречи с немцами при активном участии Троцкого было принято постановление, констатировавшее, что германский пролетариат стоит перед решительными боями за власть. «Точка зрения Сталина правильна, — говорил Троцкий, — нельзя, чтобы было видно, что мы руководим; не только РКП, но и Коминтерн». [862] Тем не менее он был главным инициатором открытого выступления. Германская компартия должна была, по его мнению, назначить срок, к которому следовало готовиться. Его надо было установить в пределах ближайших месяцев или даже недель, и строить подготовку по календарному плану. Хотя Сталин возражал против календарной подготовки, он в основном согласился с доводами Троцкого.
862
Там же. С. 122–124..
Очевидно, Троцкий вспоминал октябрьские дни 1917 года в Петрограде, свой курс на организацию вооруженного выступления, приуроченного к определенной дате — открытию Второго съезда Советов, свое сопротивление ленинскому плану немедленного восстания. Теперь советский нарком пытался применить опыт шестилетней давности к событиям в Германии, что отдавало схематизмом. На следующих заседаниях Политбюро рассматривались конкретные вопросы помощи «германской революции». 21 сентября решено было создать комиссию под руководством Троцкого для разработки вопроса «о численности армии», [863] то есть о мобилизации в случае возникновения военного конфликта. Троцкий, правда, скептически относился к качествам руководящих германских коммунистов, считал их ротозеями, опасался, что в силу этого германская революция обречена на гибель. [864]
863
«Назначить революцию в Германии на 9 ноября» // Вестник Архива Президента Российской Федерации. 1995. № 5. С. 130.
864
РКП(б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы. Документы и материалы 1923 года. М.: РОССПЭН, 2004. С. 205.
Решающее заседание Политбюро по германскому вопросу состоялось 4 октября 1923 года. [865] «Согласиться с комиссией в вопросе о назначении срока — 9 ноября с. г.» — таков был главный пункт резолюции. Германским коммунистам было, таким образом, дано указание начать выступление фактически в шестую годовщину Октябрьского переворота в Петрограде. В связи с тем, что в высших кругах возникали предложения о направлении в Германию Троцкого и Зиновьева, Политбюро отклонило такого рода инициативу. «Возможный арест названных товарищей в Германии принес бы неисчислимый вред международной политике СССР и самой германской революции».
865
«Назначить революцию в Германии на 9 ноября» // Вестник Архива Президента Российской Федерации. 1995. № 5. С. 138.
Перед отъездом германских делегатов Троцкий несколько раз встречался с Брандлером, давал советы. Лев Давидович возлагал на Брандлера большие надежды, считая его способным руководителем. Прощание было очень теплым. По словам Р. Фишер, Троцкий «был действительно тронут; он желал успеха руководителю германской революции накануне великих событий». [866]
Временное перемирие по вопросу о германской революции не означало прекращения борьбы в высшем большевистском руководстве. Более того, оно происходило в разгар выступлений Троцкого и его сторонников против «секретарской психологии», о которых уже шла речь. Хотя по германскому вопросу разногласий между Троцким и другими членами Политбюро не было, он включал «кардинальные вопросы, связанные с германской революцией», в число «больших вопросов», по которым существовали противоположные точки зрения (об этом он писал, в частности, членам ЦК и ЦКК 10 октября 1923 года). [867]
866
Fischer R. Op. cit. P. 321–323.
867
РКП(б): Внутрипартийная борьба в двадцатые годы. С. 169.
Можно высказать только осторожные предположения, как развивались бы события в большевистских верхах в случае удачи «германского ноября». Скорее всего, она укрепила бы позицию Троцкого. Но таковой успех вряд ли мог произойти. Руководители КПГ давали противоречивые указания местным организациям. Не выдержав установленного в Москве срока, ЦК КПГ разослал директиву начать восстание 23 октября, а вслед за этим — новое указание об отмене предыдущего. 23 октября вооруженное выступление произошло только в портовом Гамбурге. Три дня здесь шли уличные бои под руководством Эрнста Тельмана. Восстание не было поддержано в других районах и потерпело поражение. Точно также неудачей завершился «пивной путч» А. Гитлера в Мюнхене 8–9 ноября, представлявший собой первую попытку национал-социалистической партии прощупать возможности прихода к власти.