Новый мир. Книга 5. Возмездие
Шрифт:
— Прости меня, милая.
— Дима, ты должен был вернуться ко мне сразу же, как сбежал от этих людей! Почему ты не сделал этого?! Почему ты пошел сдаваться эсбэшникам, не дав мне возможности сказать тебе хоть слово, отговорить от этого?!
— Прости меня, Лори. Я верил, что поступаю как лучше. Хотел, чтобы ты была в безопасности.
— Что за чушь?! Мы ведь договорились все делать вместе!
— Согласен. Я был идиотом.
Некоторое время мы молчали.
— Твой отец не знает, что ты тут? — спросил я.
— Я же не полная идиотка, чтобы говорить ему об этом.
Лори
— Дима, я понимаю, что твой разговор с моим отцом был ужасен. Но ты не должен ничего с его стороны опасаться.
Я был практически уверен, что это все же именно сенатор передал наемникам информацию о моем визите к нему в отель в Сент-Этьене, пусть и из желания сделать лучше своей дочери. И мог бы с легкостью поверить, что он сделает нечто подобное снова. Но я так и не придумал, как сказать Лауре прямо то, что я думаю о ее отце.
— Давай сейчас не будем об этом, — уклончиво ответил я.
— Хорошо, — согласилась она. — Все это не важно. Ты должен вернуться ко мне, Дима.
— Хотел бы я, чтобы это было возможно, Лори, — вздохнул я.
При этом вздохе ее взгляд тут же сделался колючим и требовательным.
— А что ты собираешься сделать, чтобы это стало возможным? Убить еще кого-нибудь? Чтобы против тебя сделали очередной вброс по всем каналам, и показали как чокнутого маньяка и террориста?!
Я вздохнул. Этого поворота в разговоре стоило ожидать.
— Не все так просто, как кажется, Лори.
— Дима, ты рассказывал мне об этих людях, — молвила Лаура. — Я знаю, кем они были. И верю, что они заслуживали того, что получили — хотя я не считаю самосуд приемлемым средством восстановления справедливости. Но ты правда думаешь, что это — тот способ, которым ты можешь что-то изменить? Когда ты сидел в тюрьме, после твоего выступления на OWN, тебя поддерживали миллионы людей во всем мире. Ты был для них самым настоящим героем, примером для подражания. Видел бы ты только, что происходило на твоей апелляции, с какой кислой и перепуганной рожей там сидел сукин сын Лоусон! Ты ведь этого и хотел с самого начала, так все и планировал! И это бы обязательно сработало! Но вот теперь… после того, что случилось в «Чистилище», в Бразилиа, в Стокгольме, в Мериде… после всех этих смертей, пыток, этой кровищи на экране… да, не скрою, есть те, кто считает, что ты все делаешь правильно. Но нормальные люди в большинстве своем видят в тебе лишь пугало. Еще одного чокнутого из Сопротивления!
— Все это так, Лори. Вот только есть одно «но». Когда меня освободили из тюрьмы, я был в полушаге от смерти. До апелляции я бы просто не дожил.
— Она была назначена на тот самый день! На тот самый день, когда это случилось! Я лично была в зале заседаний. Тебя должны были вот-вот подключить по видеосвязи. Были какие-то проблемы со связью, но рано или поздно их исправили бы — и тогда весь мир увидел бы, что эти уроды с тобой сделали. Миллионы людей. Я чувствовала настроения в зале, видела лица судей, и я знаю — тебя бы немедленно перевели из «Чистилища» в другое место!
— Этого бы никто не допустил. Меня просто задушили бы — и сказали бы всем, что я сам сдох. Именно это собирался
— Господи, — покачала головой Лаура. — Прости меня, Дима. Для меня самое главное, что ты жив, что ты в порядке. Кто бы ни помог тебе, ни спас тебя, да хоть черт лысый — я готова благодарить этих людей на коленях!
Лаура нервно затрялса головой.
— Но я хотела бы быть с тобой. Жить с тобой. Как нормальные люди! Мы ведь к этому стремились! Понимали, как тяжело будет, но верили в хэппи-энд! А то, что ты делаешь сейчас… Я не вправе осуждать тебя. Но я не представляю себе, как мы будем жить с этим дальше. Не представляю себе, какой хороший конец может быть у этой истории, в которой столько крови, столько ненависти. А ты, милый? Ты — представляешь?
— Не знаю, Лори. Я правда не знаю.
Она подняла на меня долгий, пристальный взгляд.
— Ты должен просто остановиться, Дима. Даже сейчас — еще не поздно это сделать.
— Я могу остановиться. Но другие — не остановятся, — вспомнив лицо Колда на видео, сказал я.
— И что же тогда? Ты убьешь их всех? Многих еще? Десяток? Сотню? Тысячу? Сколько у тебя на это уйдет? Вся жизнь?! — требовательно спросила Лаура.
Я не нашелся с ответом. Лаура упрямо покачала головой.
— Нет, Дима. Так нельзя. Ты и сам это понимаешь. Нужно действовать по-другому. Давай что-то придумаем. Что-то адекватное. Что-то такое, что правда позволит нам выйти изо всей этой кошмарной истории живыми и начать все сначала.
— Например?
— Я подключу связи моего отца.
— Он не станет использовать свои связи, чтобы помогать мне. Мы ведь уже проходили это.
— Станет. Если я попрошу. Мы сейчас проводим вместе много времени. Я помогаю папе в делах оппозиционного альянса.
— Разве у него не хватает сведущих помощников?
— В такие времена хочется иметь рядом людей, которым можешь доверять.
— Лори, это может быть опасно. Не лезь в политику.
— Я уже по уши в политике, Дима, — перебила она. — Мы оба — по уши в ней. Так что послушай. Я постараюсь устроить все так, чтобы тебя не преследовали на территории лояльных оппозиции членов Содружества наций. Позволили тихо залечь на дно. Пройдет время, политическое противостояние утихнет. И люди забудут…
— Ты ведь сама знаешь, что это не сработает, — с печальной улыбкой образумил ее я.
— А если нет — то ты ведь имеешь теперь какие-то связи с евразийцами, да? — никак не желала сдаваться она. — Об этом все трубят! И не случайно ведь ты сейчас на их территории!
— Все не так просто. Не верь новостям. Это скорее ситуативное сотрудничество, чем…
— Неважно! Попроси у них убежища!
Увидев, что мой рот открылся для возражений, она упредила их:
— Я помню, как ты их ненавидишь. Помню о твоих родителях. Но если выхода нет — перешагни через это! Клянусь, я даже в «коммунистическом раю» готова жить, хотя еще недавно такая перспектива мне бы показалась ночным кошмаром. Но только с тобой!