Опаловый соблазн
Шрифт:
Если он, Дариус, побольше узнает об этом человеке и найдет какие-то реальные доказательства злодеяний, то, возможно, получит рычаг, необходимый для освобождения Изабель. Только надо держать ее в стороне от этого и от рук Нидертона, пока он не добьется успеха.
Дариус как мог быстро и тихо поднялся обратно наверх, мечтая поспать еще несколько часов рядом с Изабель, прежде чем утром расскажет ей о своей идее, но застал ее стоящей у окна спальни. Манящий призрак в белой ночной сорочке, сквозь которую в ярком лунном свете видны контуры женского
— Я разбудил тебя своим топотом?
— Нет, — Изабель с улыбкой обернулась к нему, но осталась на месте, — и ты совсем не топал. Я видела сон, а когда проснулась, мне показалось, будто я что-то заметила снаружи.
— Правда? — Дариус подошел, чтобы вместе с ней взглянуть на внутренний двор между домом и конюшней, уже догадываясь, что она увидела.
Свет фонаря двигался от конюшни к дому.
— Это?..
— Ш-ш-ш! Миссис Макфедден будет раздосадована, если узнает, что мы увидели, как она возвращается в дом.
— Такой порядок, по-видимому, устраивает их обоих. — Изабель невинно подмигнула ему.
— Ты не поражена?
— Ты сказал, что они пара, но я… Почему-то мне никогда не приходило в голову, что ты говорил в прямом смысле, пока однажды ночью, когда тебя не было, я не увидела, как она пересекает двор. — Изабель прижала пальцы к щекам. — Какая я дурочка! Так вот почему ты не хотел, чтобы я упоминала о том, что ты измерял мой след в конюшне! Это так?
Он кивнул и обнял ее.
— Я стараюсь сохранять их тайну. Миссис Макфедден оскорбилась бы, если б узнала, что ее секреты… принадлежат не только ей.
— А Хеймиш? Ты… наверное, подслушал их. Но так как ты все знаешь, разве им не было бы спокойнее, если бы не приходилось прятаться и красться тайком?
Дариус тихо рассмеялся и убрал с ее лица прядь волос.
— Хеймиш знает о моей осведомленности, но я делаю все, чтобы не нарушить иллюзию своего неведения. Вероятно, необходимость скрывать свою связь придает остроту их отношениям.
— Какие еще тайны мне неизвестны? — спросила Изабель, шутливо оттолкнув его руку.
— Их немного. Думаю, излишне говорить, что миссис Макфедден ни разу не приходила, когда тебе снились страшные сны. Я надеялся, ты не заметишь, что по ночам моей дорогой экономки нет рядом.
В лунном свете Изабель была неотразима, и Дариус, подойдя ближе, вдохнул аромат ее кожи и слабый мускусный запах возбуждения от его близости.
— Пойдем в постель, Изабель.
В первый раз он всерьез назвал ее настоящим именем, и значение этого поразило их обоих.
Она повернулась в его объятиях, и ее глаза наполнились слезами, сиявшими как бриллианты.
— Дариус…
Он подвел ее к кровати и, сев на край, поставил перед собой. Они не обменялись ни единым словом, но у него в глазах она прочитала неистовую потребность и начала выполнять его невысказанное желание.
Сделав маленький шаг назад, она распустила завязки у шеи и, спустив с плеч ночную сорочку, дала ей соскользнуть к ногам. Долгое мгновение он просто смотрел на женщину, которая полностью изменила его существование. Обнаженная, она стояла перед ним, как живая статуя, и Дариус с трудом подавил желание встать перед ней на колени.
Это была его Галатея.
Хотя он не предъявлял никаких претензий на ее создание. Вряд ли он что-то привнес в красоту Изабель — возможно, только фанатизм истинного поклонника у ног богини.
— Господи, я хочу зарисовать тебя!
— Дариус! — со смехом возразила она. — Я не Конго.
— Возможно, и так, но я твердо намерен исследовать эту территорию и объявить ее своей.
Он взял ее за руку и, притянув к кровати, раскинул ей руки и ноги и расправил волосы так, чтобы видеть всю «территорию», которой намеревался завладеть.
— Дариус, прошу тебя, — шепнула она.
Он еще пару секунд любовался раскрытой перед ним женщиной — зрелой, возбужденной и прекрасной. Нежные лепестки ее женского цветка раскрылись для него, маленькие груда поднялись и затвердели, и все в ней манило, как призыв сирены. Перед ним возлежала его застенчивая богиня, смущавшаяся его благоговейного трепета и своим взглядом молившая доказать это поклонение его телом.
Быстро сбросив одежду, он стал на колени у ее ног и с озорной улыбкой принялся осуществлять свою стратегию. Склонившись к ее лодыжкам, он целенаправленно двинулся вверх к призу, которого добивался, — к нежной плоти у нее между ногами.
Не раздумывая, он приблизил к ней рот и сознательно выдохнул в нее, стремясь исторгнуть у Изабель крик желания, а потом прижался губами и ощутил ее солоновато-сладкий вкус. Эта восхитительная забава вызвала у него желание растянуть игру. Кончиком языка он провел по ее складкам, обвел и погладил ее набухшую шишечку, заставив Изабель позабыть обо всех страхах.
Этот поцелуй, такой интимный и страстный, потряс его до глубины души и заставил пожалеть, что он на самом деле не в силах послать к дьяволу весь мир. А когда она начала дрожать и извиваться под ним, он решил, что добрался до самого центра ее существа.
Его язык стал двигаться быстрее, а она, вцепившись пальцами ему в волосы, удерживала его голову и прерывисто вздыхала при каждом прикосновении его рта к нежной коже.
Изабель откинула голову, и Дариус понял, что она перестает контролировать себя.
Продолжая поглаживать языком упругий выступ, он бесстыдно засунул в нее палец и надавливал вверх, сталкивая ее с обрыва.
Ее вкус был таким опьяняющим, что Дариусу до потери сознания хотелось смаковать каждую каплю ее оргазма, а ее стоны лишали его способности мыслить. Выпрямившись, чтобы восстановить дыхание, он застыл при виде того, что сотворили его прикосновения.
В лунном свете она превратилась в какое-то волшебное создание с глазами, потемневшими от приближавшегося оргазма, и Дариус понял, что отдаст душу за то, чтобы присоединиться к ней.