Отголоски прошлого
Шрифт:
— Это сколопендра, — пояснил Лауритц. — Настоящая. И ты ей тоже, наверное, не кажешься особо привлекательным.
— Я ее убила? — поинтересовалась Шивилла, наблюдая за тем, как многоножка бодро извивается на месте и не думает издыхать.
— Сомневаюсь, они еще и живучие невероятно.
— Пожалуй, тогда я посажу ее в какую-нибудь банку и оставлю у себя… А что такого? Может быть, мне тоже хочется завести домашнего любимца? Вон у Барта же есть попугай, а у Хельмута…Армин. К тому же представьте, как красиво было бы подбрасывать ее врагам…так символично, мол, «Шивилла Гайде передает привет», разве не оригинально?
— Ядовитая, говоришь?.. — а вот капитан Пратт
— Хммм… То есть если такая штука нечаянно упадет в котел с супом, последствия могут оказаться печальными?
— Нет, не думаю, — отрицательно замотал головой доктор. Ларри уже почти перестал удивляться тому, откуда на пирата снисходят эти зверские мыслишки, но они по-прежнему заставляли его беспокоиться. — Если ее проварить, вряд ли яд сохранит свои свойства… Но даже одно прикосновение к голой коже может оказаться похлеще укуса шершня. Так что я очень не рекомендую держать такое у себя…
— Хех, котел с супом… Мечтайте дальше, кэп, — перевел разговор немного в другое русло Самуэль. — Нормальная еда нам в ближайшее время не светит, так что не зарекайтесь, тут и суп из сколопендры может оказаться деликатесом, — конечно, все в разной степени были расстроены временным уходом кока, но никто не ожидал, что это затронет даже Сэма. Бывший юрист был настолько худ и хил, что некоторые вообще могли засомневаться в том, питается ли он хоть чем-нибудь, кроме негативных эмоций окружающих… Оказалось, питается.
— Жрать захочется — и из сапога уха вкусной покажется, — бросила Шивилла. — Ну, в конце концов, я даже сама могу попробовать что-нибудь состряпать. В качестве эксперимента, чтобы показать всем вам, что здесь нет ничего страшного, и с этим может справиться кто угодно. Разве так уж велика разница — готовить для пятерых или для пятидесятерых? К тому же я как бы все-таки женщина, и мне положено уметь…
— Мне кажется, — Веселый Сэм состроил скептическую мину, — что после таких нечеловеческих экспериментов в области кулинарии цель нашего путешествия резко изменится. Оно превратится в сумбурные поиски противоядия. И те будут невозможны, потому что мы тут застрянем с часу на час… Разве что… Мадам Гайде, как вам идея намылить «Золотой Сколопендре» снаружи борта, м?
— Что-то не нравится? — зыркнула на него капитанша из-под нахмуренных бровей. — Если ты чем-то недоволен, можешь идти пешком. Один или со своим капитаном в придачу… И вообще, типун тебе на язык! Если мы вдруг действительно застрянем, то ты будешь первым в списке батраков, которые потащат корабль по берегу.
— А я читал, — снова вклинился в беседу Ларри со своей «познавательной страничкой», — что сколопендры — любопытные твари, устроенные таким образом, что равноценно хорошо бегают как передом, так и задом. Для того чтобы изменить направление движения, им не нужно разворачиваться. Поэтому, кстати, они чрезвычайно быстро снуют в самых узких щелях и нигде никогда не застревают. Это все оттого, что осязающие усики у них есть не только на голове, но и на противоположном конце туловища…
— Слышь, очкарик, это все, конечно, очень интересно. Но давай ты как-нибудь потом прочитаешь лекцию о жопе сороконожки, хорошо? Например, никогда… — так и велась заурядная послеобеденная беседа, и ничего необычного не намечалось…
Только вот к вечеру, как только ландшафт начинали окутывать приторно-романтичные, золотисто-лиловые тропические сумерки, все невольно настораживались. «Шесть склянок — все спокойно!» — провозглашал вахтенный со своего поста, но тяжело было чувствовать себя спокойно, когда каждый член экипажа невольно ощущал…будто за ним кто-то наблюдает. Потому что днем люди смотрели на лес, любуясь удивительным богатством природы, а к вечеру лес начинал заглядываться на них. Как минимум в буквальном смысле, десятками пар блестящих глаз птиц и зверей, которые показывались то там, то здесь, и снова быстро прятались в своих укрытиях. И канал стал на несколько ярдов уже (что сейчас было не мелочью), и странные деревья будто бы совсем обнаглели и сами клонились к «Сколопендре». Матросы только и успевали, что метлой сгребать опавшую, но безупречно зеленую листву в кучи, швыряя ее потом за борт, и отцеплять то и дело падающие на рангоут запутанные плети лиан. Об одну из таких как раз чуть не убился, споткнувшись, судовой врач, заглядевшийся в этот момент на какой-то цветок с ярко-малиновым пятнистым венчиком. Правда, ему отчетливо показалось, что секунду назад лианы там не было, и она сама скользнула под ноги…но чего только не придумает человек в оправдание своей неловкости. А через секунду Лауритц увидел прямо перед своим носом протянутую смуглую руку и поднялся, ухватившись за нее.
— Ты не ушибся? — заботливо поинтересовался у него Армин. Врач давно привык к тому, что этого странного мальчишку невозможно обучить обращаться к людям на «вы», вне зависимости от возраста, уважения и чина.
— Нет, я в порядке. Спасибо, — он рассеянно улыбнулся, поднимая оброненный цветок и снова поднося его к глазам. — Что-то я совсем замечтался. Видишь, такое красивое на вид создание…
— А пахнет тухлым мясом.
— Да, точно, именно это описание я и подбирал… Знаешь, — Ларри вздохнул, — ведь и люди есть такие, на первый взгляд прекрасные внешне и благодетельные в своих поступках, но стоит подойти к ним поближе, присмотреться получше, и оказывается, что это все — лишь видимость, а на деле…
— А на деле они пахнут тухлым мясом?.. — робко предположил Армин, как маленький школяренок, который с готовностью выходит к доске на уроке правописания, но не вполне уверен, что сможет отличить одну букву от другой. Просто пареньку нравилось общаться с судовым врачом, хотя по уровням интеллекта они разительно различались, и один не всегда понимал другого. Но если не ответить доктору хоть что-нибудь и не поддержать беседу, он развернется и уйдет…
— Ну…в некотором роде можно и так сказать. А бывает и еще хуже.
— Но чтобы сильно не вонять, можно же иногда мыться. Даже с мылом.
— Ах, молодой человек, если бы все в этой жизни было так просто… Не так страшна та грязь, которую можно отмыть. Некоторые пятна на человеческих душах стереть невозможно. Даже с мылом… Впрочем, не бери в голову, тебе ни к чему заморачиваться этими вопросами. Ты ведь куда-то собирался?.. Так я, наверное, не стану тебя отвлекать болтовней.
— Хорошо… — кивнул парень, и тут доктор только заметил, что у того в руках большая деревянная кружка. Армин занялся изучением длинных змеевидных лиан, простиравшихся прямо за бортом, с пристрастием фермера, осматривающего свой урожай. Он притягивал стебли к себе, сжимал их в руках и стучал по ним пальцем, прислушиваясь к звуку, пока не остановился на одном.
— А что ты делаешь? — не смог удержаться от любопытства Ларри.
— Ищу воду. Здесь есть пустые, а есть полные лианы… — парень достал из-за пояса нож и надрезал свою «добычу», а из толстого, полого внутри зеленого стебля так и хлынула прозрачная жидкость. — Хочешь попробовать? Хорошая, чистая вода.
— Действительно, — сделав маленький глоток из кружки, доктор в этом убедился, — только, как по мне, немного отдает…тыквой. А откуда ты знаешь, что ее можно здесь найти?..