Русь против европейского ига. От Александра Невского до Ивана Грозного
Шрифт:
Царское воинство огнем и мечом прошло по Прибалтике, вычищая закрома и амбары зажиточных ливонцев. Города не штурмовали принципиально, зато потрошили и жгли предместья и пригороды, которые жители предусмотрительно покидали, спеша укрыться за городскими стенами. Области и посады Дерпта, Нарвы (русские называли ее Ругодив), Раковора, Алыста, Аксилуса, Нейгаузена, Маринбурга и многих других замков и городов Ливонии были выжжены дотла. Гарнизон Дерпта был разбит наголову во время вылазки. Командующие царевой ратью князь Михаил Глинский и хан Шиг-Алей прошли Ливонию вдоль и поперек, за малым не дойдя до Риги и Ревеля. Потерь практически не было, зато трофеи превысили все мыслимые размеры. Напоследок воеводы отправили к магистру гонца, который и передал тому на словах зловещее предупреждение: «Аще не исправитеся передъ государем,
Фон Фюрстенберг все понял и спешно отправил в русскую ставку новое посольство, где соглашался на все условия Москвы. Государь дал добро, и дело пошло на мировую. Но тут магистра подвела Нарва.
Нарушив перемирие, нарвский гарнизон самочинно, никого не предупреждая и ни с кем не советуясь, открыл артиллерийский огонь через реку Нарову по русской крепости Ивангороду. Царь страшно разгневался, повелел русским пушкарям из Ивангорода бомбардировать Нарву, а воеводам нанести удар по Ливонии со стороны Пскова. Русская рать снова вторглась в Ливонию и занялась привычным делом – жечь и разорять вражеские земли. И дело не в том, что наших ратников внезапно обуяла алчность и дух стяжательства, причину подобного поведения царского воинства назвал Н. М. Карамзин: «Россияне, посланные не для завоевания, а единственно для разорения земли».
Терять ливонцам было уже нечего, да и терпение их к этому моменту уже было на нуле, поэтому, собрав значительные силы – пехоту, конницу и артиллерию, они вступили с русскими в бой. Однако воевода Темкин проявил себя молодцом, разнес немцев вдребезги и, согласно летописи, захватил множество пленных и четыре пушки. После этого успеха государева рать повернула обратно.
И фон Фюрстенберг, и дерптский епископ отдавали себе отчет в том, в какой критической ситуации оказались. Вновь были отправлены в Москву послы, чтобы замириться с Иваном IV на его условиях. На время переговоров царь запретил своим воеводам вести боевые действия. Однако под Нарвой вновь произошли события, которые радикально изменили ситуацию. Складывается такое впечатление, что в гарнизоне нарвского замка служили сплошь одни вредители и анархисты, которым было совершенно наплевать на приказы, отданные свыше. Авторитетов для них не существовало. У них было свое видение ситуации. Едва ливонское посольство поспешило в Москву, как они снова начали обстреливать Ивангород.
На справедливую претензию царских воевод, почему снова началась пальба, представители магистрата отвечали, что пальбу ведут люди орденского командора и по его приказу, а они ничего с этим поделать не могут – «мы не можемъ его уняти».
Висковатов А. В. Русское вооружение с XIV до второй половины XVII столетия. Ратник в бахтерце и в шеломе
«Не можете вы – сумеем мы!» – примерно так могли рассуждать государевы воеводы Григорий Куракин и Иван Бутурлин после бесполезной беседы с властями. И Ивангород ответил Нарве. Да так ответил, что немцам небо показалось с овчинку! Судя по всему, ратники перетащили все пушки на одну стену, поскольку в «Книге степенной царского родословия» прописано четко – «стреляти изо всего наряду». Закончив установку орудий и изготовившись к длительной стрельбе, русские обрушили ураганный артиллерийский огонь на враждебный город. От пушечных залпов сотрясались стены Ивангородской крепости, у людей закладывало уши, но яростная пальба не прекращалась ни на минуту. По Нарве били и каменными ядрами, которые рушили крепостные стены, превращая в кучу хлама постройки, и огненными, от которых в городе занялись пожары. Стреляли так люто и умело, что Нарва начала заниматься огнем, тушить который было просто некому, ибо жителей охватила паника. Слишком уж часто русские ядра сеяли смерть среди горожан. Удальцы-пушкари, скинув от орудийного жара кафтаны и закатав рукава нательных рубах, прицельно лупили по городу, превратив его в кромешный ад. Такого испытания в Нарве не выдержали, вновь послали к воеводам делегацию с мольбой о пощаде.
Оставив в Ивангороде заложников, немцы поспешили в Москву, где били государю
Тем временем, исполняя приказ государя, Бутурлин и Куракин послали ратников за реку Нарову, чтобы те несли дозорную службу и в случае прибытия ливонских войск на помощь Нарве задержали бы их до подхода главных русских сил. И как чувствовали! Враг вскоре был обнаружен. От Ревеля на запад двигалось большое войско, в состав которого входила конница, пехота и артиллерия. Согласно летописи его послал магистр на помощь командующему нарвским гарнизоном Шелленбергу.
Задумка сама по себе, может, была и неплохая, но ничего путного из нее не вышло. Ливонцы, осторожно продвигаясь к намеченной цели, выслали вперед сторожевой отряд из тысячи бойцов, но русские, готовые к такому развитию событий, активно его атаковали и разбили в пух и прах, захватив при этом в плен тридцать три человека.
После этого немцы спешно ретировались.
И тут случилось неожиданное. Уведав о том, что к ним идет подмога, в магистрате Нарвы решили, что теперь им необязательно подчиняться русским, и послали в Ивангород делегатов, которые нагло заявили, что их послы в Москве не имели полномочий передавать город Ивану IV.
К государю немедленно помчался гонец, чтобы поведать о новом вероломстве немцев. Однако события на северо-западе развивались столь стремительно, что второй гонец от Басманова и Адашева прибыл в столицу одновременно с первым и привез весть о взятии Нарвы русским воинством.
Война быстро набирала обороты.
11 мая 1558 года в Нарве вспыхнул большой пожар. Об его истинных причинах судить трудно, поскольку летописец доносит до нас просто удивительную историю. Суть ее в том, что некий немчин стал варить у себя на дому пиво, и тут ему попалась на глаза икона святого Николая-чудотворца. Недолго думая, иноверец схватил секиру и, расщепив икону, бросил в огонь под котлом, для растопки. Сразу же полыхнуло, запылало, и огненный столб охватил сначала дом осквернителя святыни, а затем перекинулся на близлежащие дома. Вскоре уже пылал весь город.
Стоявшие на крепостной стене Ивангорода воеводы Алексей Басманов и Данила Адашев видели все, что творилось за рекой, и понимая, что другого такого удобного момента может и не быть, велели трубить атаку. Немцы все свои клятвы перед царем порушили, и то, что государь, узнав об этом, разгневается и велит Нарву штурмовать, сомнений у воевод не вызывало. Только вот когда еще их гонец до Москвы доскачет, а потом назад вернется! Значит, ждать нечего, лучше ударить прямо сейчас, пока горожане и солдаты гарнизона заняты тушением огня. Промедление в таком деле грозит большими неприятностями атакующей стороне, а более удобного момента может не представиться вообще.
Даешь Нарву! – разнесся разрозненный гул голосов над берегом.
Русские ратники бросились к реке. Нарова была своенравна: глубока и быстра, но царево воинство ей было не остановить. Всадники бросались в реку на конях и при полном вооружении, смело направляясь к противоположному берегу. Пешие воины плыли кто на чем мог: на досках, на бревнах, словом, на всем, что было под рукой. Вместе со своими людьми переправились и воеводы.
А Нарва продолжала пылать, пожар все усиливался, и вскоре огромный огненный столб поднялся над городом. Занятые тушением огня, горожане и воины гарнизона не сразу и заметили, что русские затеяли переправу на их берег, а когда заметили, то было поздно. Государевы люди перемахнули через реку и бросились к городским стенам. Своих бойцов в атаку на Русские ворота повели стрелецкие головы Тимофей да Андрей. Позднее к ним присоединились Адашев с Басмановым. Колыванские ворота штурмовал Иван Бутурлин. Счет шел на минуты, но их-то и не было в распоряжении защитников. Стрельцы Басманова и Адашева в отчаянной рукопашной схватке опрокинули вышедших им навстречу солдат гарнизона и прорвались на улицы Нарвы.