Сказки о воображаемых чудесах
Шрифт:
Он позвонил Саре, чтобы поделиться. Она ответила после двух гудков, а потом сразу повесила трубку. Но даже ее отказ общаться не смог омрачить момента.
Он был первым из людей, который дотронулся до клыков саблезубой кошки и выжил.
Сара порой звонила, чтобы справиться о Джонси или рассказать ему об открывшейся вакансии. Говорила, он мог бы оставлять саблезубого тигра с ней, когда будет уходить на работу.
Но, когда он звонил, на том конце уже знали, что он тот самый парень, который угодил за решетку из-за наркотиков.
Они с Джонси каждый вечер обходили ферму по периметру, стараясь держаться подальше от дороги. Прошло четыре года с тех пор, как он закончил школу. Все меньше было шансов поступить в колледж. Он думал про себя: «Многие сказали бы, что у меня и жизни-то никакой нет. И работа дебильная. Хорошо учился, мог бы поступить в колледж, жениться на красивой женщине с участком земли. А все из-за того, что я доверился не тому парню, недостаточно боролся с системой. Мог бы добиться большего. Но я трогал клыки смилодона. Если жизнь ничего больше для меня не припасла, этого вполне хватит».
Если Джонси чего-то недоставало, она не жаловалась.
А потом у нее началась течка.
Когда она вкрадчиво приблизилась к нему, волоча зад по полу, а потом попыталась изнасиловать ободранную ручку дивана, умоляя его сделать что-нибудь, ну хоть что-нибудь, он просто сказал ей:
— Котенок мой, я бы разместил от твоего имени объявление в газете, но твои сородичи не выписывают «Сельского вестника».
Можно было бы стерилизовать ее. Но как, черт побери, выдать ее за нечто другое, чем она является? Ветеринар наверняка вспомнит инцидент во «Франкенлабе» — и все пропало. Еще один срок для Кевина. А для Джонси и того хуже: она станет «жертвой», которую принесут во имя науки.
Он пытался запереть ее в трейлере, а сам спал в «форде». Она начала прогрызать металлическую оконную раму. Он выпустил ее, и она выла до тех пор, пока он не впустил ее внутрь.
Следующим вечером зазвонил сотовый.
— Кевин, Кит, как тебя там, люди слышат вой, но не знают, что это такое. А я-то знаю.
Сердце у Кевина ушло в пятки. На экране высвечивались данные абонента: «Б. Хартли». Ученый.
— Доктор Хартли? Теперь вы планируете принести и ее в жертву?
— Нет же, болван ты этакий. Мне что, разжевать и в рот тебе положить? Это я подговорила этих ваших кретинов из «Братьев наших меньших» устроить пожар, чтобы она смогла спастись.
Он внимательно слушал, потом произнес:
— У нее течка. Что…
— Либо у нее закончится течка, либо она на кого-нибудь нападет. Она даже может решить, что этим счастливчиком будешь ты. Верни ее мне.
— А что, есть другой саблезубый тигр? Самец?
— Конечно нет, что за идиотизм так думать.
Он захлопнул телефон и швырнул его в стену.
Джонси исчезла в лесах за ручьем Френч-Лик.
И через неделю приплелась обратно. Она не была беременной, да и как бы это могло случиться?
Кевин был почти уверен, что Джонси сдерживает рост популяции оленей и енотов, но на исчезновение собак никто не
Когда он уходил на работу, ему приходилось запирать ее в трейлере. Она потихоньку обкусывала дверную ручку и подгрызала саму дверь. Слава Богу, что у нее не было отстоящего большого пальца, ведь по интеллекту она превосходила и собак, и кошек. И некоторых людей тоже.
Но райская жизнь — даже в таком странном раю, как у Кевина и Джонси, не может продолжаться вечно.
Ему надо было уходить по делам. Дешевле всего собачий корм для тигра он мог купить в зоомагазине, который вечером закрывался.
Несложно догадаться, как ей удалось выбраться и пойти вслед за ним. Он был слишком беспечен. Выходя из магазина, он чуть не наступил на нее. Она лежала на крыльце и загорала.
А на другой стороне площади стоял Бутончик. Ему тоже нельзя было наружу, но и сам мистер Трумбулль был не слишком хорошим хозяином.
Бутончик ненавидел кошек. А Джонси пахла как большая нестирилизованная кошка. Бутончик убивал кошек. Все разумные хозяева в поселке Френч-Крик не выпускали своих питомцев с участка. А что касается сельских кошек, то, к их счастью, Бутончик не умел взбираться на деревья.
Питбуль стоял на другом краю площади и мочился на столб. Он резко остановился и опустил ногу. Нос задергался, уши поднялись торчком. И он бросился в атаку.
Но на полдороге передумал. Замер в нерешительности, а затем обратился к противнику тылом.
Джонси не была сильна в марафонских забегах, но спринт давался ей хорошо.
Дальше Кевин увидел тот странный прыжок смилодона. Джонси бросилась вперед и, не останавливаясь, перекувырнулась на спину. Она схватила Бутончика за шею и вонзила клыки собаке в горло. Пес подпрыгнул, Джонси перекувырнулась и оказалась сверху, и завязалась борьба. У Бутончика не было иных средств защиты, помимо челюстей, а кроме того, раньше ему не случалось обороняться. Поэтому его броски быстро перешли в конвульсии, а потом он затих.
Джонси села на собаку верхом и, подняв вверх окровавленные челюсти, зашлась в ужасающем реве. Народ из зоомагазина, закусочной и магазина подарков повыскакивал наружу.
Джонси опустила пасть и начала вырывать куски из собачьего живота.
Кевин пытался справиться с головокружением и тошнотой. Раздался крик: «Кто-нибудь снимает это на видео?»
Он бросился через площадь, вопя на Джонси. Трое парней попытались его остановить; они кричали: «Он же тебя убьет!» Но Кевин остановился только у сцены побоища. Он потянул Джонси за ошейник.
— Вот псих! — визжал кто-то.
И Кевин понял, что он и правда псих. Джонси к этому времени весила уже около двухсот двадцати килограммов. Он много раз читал рассказы о том, как людей калечили крупные кошки, которые до этого казались вполне мирными. С чего он решил, что с Джонси все будет иначе?
Но ему нужно было утащить отсюда свою кошку до того, как какой-нибудь парень с ружьем в руках решит пустить свою пушку в ход.
Чья-то маленькая сильная рука схватила его за запястье.