Тайна могильного креста
Шрифт:
— Кони ведут себя тревожно — сбились в табун, дрожат… Может, волки?
— Может, и волки, — сотский расправил ремень, подтянул меч. — Не были бы двуногими. — Он нагнулся и поднял шлем. — Буди дружину!
— Эй, други! — зычно гаркнул Демьян.
— Чего орешь, потише не можешь? — сотский укоризненно покачал головой, поглядев на прикорнувшую княжну.
Табун действительно вел себя тревожно.
— Волки бы не стали так долго ховаться, — предположил кто-то.
— Пойду проверю, — сотский, вытащив меч, решительно направился к ближайшей рощице. Вернулся он нескоро. По заросшему щетиной лицу
— Там вооруженный отряд, — он махнул рукой в сторону леса. — Чего-то выжидают. Похоже, за нами следят.
— Много их?
Сотский неопреденно пожал плечами:
— Да вроде силы равны.
У охраны вырвался вздох облегчения.
— Тогда все меняется! Коли чего, за себя постоим, — оживленно заговорили они.
— Что, сотский, может, дашь мне несколько воев? — Демьян энергично провел рукой по волосам. — Я им такого жару задам, мать родную позабудут!
— Нам княжну велено доставить до места целой и невредимой, — назидательно сказал сотский и почесал затылок. — Я вот что думаю, други: хотели бы они напасть на нас, давно бы напали. Мы ведь даже охраны не выставили, — он укоризненно крякнул. — Но ехать, не узнав, кто у тебя за спиной, негоже. Седлай коней, други! — Он решительно надел шлем.
Первым приближающихся киевлян заметил тиун.
— Князь, смотри! — он указал рукоятью плетки в сторону леса. — Вроде к нам путь держат. Неужели напасть думают?
— Непохоже, — возразил князь. — Оружие, вишь, не вынуто. Да и сил у них маловато, чтоб на нас нападать… Сейчас узнаем, чего они хотят.
И, словно в подтверждение этих слов, донеслось:
— Эй, кто будете?!
— А вы? — взвизгнул тиун.
— Мы люди князя киевского!
— А мы… князя черниговского! Далеко ли путь держите? — тиун от крика закашлялся.
Киевляне молчали, собравшись в кучу, — явно советовались. Затем кто-то выкрикнул:
— Мы на похороны князя Козельского!
— И мы туда же! — обрадовался тиун.
Оба отряда двинулись навстречу друг другу. Не доехав несколько шагов, остановились. Из киевлян вперед вышел здоровенный воин, закрывая собой хрупкого юношу.
— Эй, вы что, не русские? — завопил он. — Отчего за мечи держитесь? Мы к вам зла не имеем, да и вам повода не давали!
— Мы тоже, — загалдели черниговцы, снимая с нагретых рукоятей ладони.
От черниговцев отделился всадник.
— Князь Всеволод! — представился он. Некоторые кивеляне его сразу узнали: он когда-то вел с ними переговоры.
Здоровяк оглянулся и кивнул на всадника, следовавшего за ним:
— Княжна Всеславна, дочь покойного князя козельского!
Всеволод с любопытством взглянул на княжну — и обомлел, утопая в бездонной синеве чудесных, несмотря на глубокую печаль, глаз юной княжны. Их особую прелесть и выразительность подчеркивали тонкие стрельчатые брови и густые, как опахало, ресницы. Весь ее облик был мил и прекрасен.
Всеславна не выдержала долгого восхищенного взгляда и, зардевшись, опустила глаза. Воспользовавшись этим, Всеволод принялся разглядывать ее фигурку, которую весьма подчеркивал походный наряд. Княжна любила так одеваться, несмотря на пересуды и злобные взгляды, какими провожали ее женщины. Он словно возвышал ее в собственных глазах, делал сильной, способной постоять за себя. Может быть, то положение, которое она занимала, позволило ей воспитать в себе независимость и гордость. Ее и побаивались, зная, что дядя научил свою племянницу великолепно владеть любым оружием.
Князь скользнул взглядом по округлым девичьим плечам, тонкой талии. В глазах его загорелся похотливый огонь. Сотский понял это и предупредительно кашлянул в здоровенный кулак. Всеволод опомнился, соскочил с коня и бросился к девушке.
— Прими, дорогая княжна, мое сочувствие постигшему тебя горю! Я не очень хорошо знавал твоего батюшку, но премного наслышан о его великих деяниях. Как-никак, мы родственники, хоть и дальние. Хочу разделить с тобой тяжесть невосполнимой утраты. Я буду с тобой рядом! — он низко поклонился.
— Спасибо, князь, я очень признательна тебе за хорошую память о моем отце и за ту помощь, которую ты хочешь мне оказать, — Всеславна с благодарностью посмотрела на новоявленного родственника. Она успела отметить его приятную внешность — удлиненный овал лица, темную, аккуратно постриженную бороду, небольшие изящные усики, прямой нос с четко очерченными ноздрями. Бледные, слегка впалые щеки придавали ему болезненное выражение, которое всегда вызывает в глубине души сострадание. Но ее неприятно поразили глаза, прикрытые припухшими веками, — они бегали, словно потревоженные мыши.
Княжна быстро отвела взор и сказала посуровевшим голосом:
— Не будем терять времени. В путь! — и, пришпорив вороного, рванулась вперед.
Князь поспешил за ней, догнал и поехал рядом. Их молчание нарушалось лишь монотонным плеском жижи под конскими копытами — ехали низиной, где талые воды размывали почву.
— Смотри, княжна! — воскликнул вдруг Всеволод, показывая в сторону леса. На опушке расположилась медведица с двумя медвежатами, которые резвились на солнце, как малые дети.
— Ой, чудо-то какое! — всплеснула руками девушка.
— Хочешь, я подарю их тебе? — рука князя потянулась за луком.
— Умоляю, не делай этого!
— Как скажешь, — Всеволод склонил голову.
Медведица, заметив всадников, громко заворчала и вместе с медвежатами исчезла в зарослях.
Глава 3
Широки, раздольны поля над Жиздрой! Хороши они в любое время года, но летом… Смотришь и дивишься, и не налюбуешься! Какими только красками не расцвечена земля! Там чаруют голубизной отмытого неба кукушкины слезы, плывут над ними белые облака. А может, это стая лебедей, высматривающая место для отдыха? Скатертью-самобранкой рассыпалась впереди белоснежная ромашка, в самой ее середине возвышается перевернутой изумрудной вазой молоденькая лиственница. Слева кто-то небрежно обронил на лиловый стол золотистую лисью шапку распустившихся одуванчиков. Травы кое-где уже вымахали по пояс, их серебристую поверхность колышет легкий ветерок. Тянет к себе земля теплой лаской. Как славно лежать на шелковистой нежной траве, закинув руки за голову, и смотреть в бездонную синеву неба. Безмятежность нарушает лишь переливчатый голос жаворонка. Но вот песня внезапно обрывается, и ее невидимый след тянет душу вдаль, словно на поиски продолжения…