You raped my heart
Шрифт:
Группа людей останавливается. Тормозит и Кристина. Юрай убирает свои руки с ее тела. И девушка понимает, что ей этого не хочется. Что без тепла его ладоней ей неуютно. Она поднимает на него глаза и улыбается. Он давит улыбку в ответ, а потом произносит:
— Четыре пошел разбираться.
Кристина поворачивает голову и видит, как широким, уверенным и размашистым шагом некогда ее бывший инструктор направляется ко входу в здание. Фигура Эрика застывает в одиночестве. Одна его рука уперлась в поясницу, и что-то такое напряженное стягивает его плечи.
— Мы не одни, — тихо произносит Юрай. Кристина
— Что?
— Смотри, — он чуть наклоняется к ней, кладет одну свою ладонь ей на плечо, а другой едва приподнимает подбородок Кристины двумя пальцами. И кожу ей жжет. – Вон, — он направляет ее взгляд вверх. — Только аккуратно смотри. — Шепчет Юрай, и Кристина чувствует, как по его губам снова бродит улыбка. А потом девушка замечает. На солнце режет сталь, отливается блеском — дуло пистолета. — Эти ребята стоят по всему периметру. Они могли расстрелять нас в любой момент. Но почему-то пропустили. Интересно почему, правда? — Говорит Юрай. И в его голосе Кристина улавливает опасность. И это кажется ей диким.
Сколько она знает этого юношу, то всегда воспринимала его как заряд положительной энергетики, невиданной щедрости тепла и чего-то верного, бьющего прямо в цель. Она почему-то забывала о том, что он — урожденный Бесстрашный. И может быть лютым и опасным. И сейчас Кристина чувствует это кожей. Он напрягается, вытягивается, готовый в любом момент действовать. Но тут появляется Четыре и делает взмах рукой, приглашая идти за собой.
— Ему стоило быть лидером, — роняет Юрай и тянет Кристину за собой. Та безмолвно соглашается и косит глаза в сторону. Лидер по званию идет молчаливо и угрюмо. И даже Тори его не касается.
Они заходят в просторный холл обветшалого здания, направляются к лестнице — Кристина снова вцепляется в Юрая, памятуя о том, что именно с лестницы начались все ее беды, он же принимает ее нужду в нем с легкостью и поразительной естественностью — считают ботинками ступени, идут по какому-то коридору, потом снова вниз, вниз и вниз.
— А лифтов здесь не существует? — Кричит кто-то из толпы. Но ответом служит ему лишь размеренный топот ног.
Вот поворот, еще один.
— Они хотят нас запутать, — улыбается Юрай. — Уверен, есть более верный и надежный выход и вход. И потом мы его узнаем.
Кристина ничего не отвечает, потому что они ступают в огромный, широкий зал. Своды его высоки, в нем — полно людей. Чумазых, грязных, кутающихся в давно не стираную одежду. Хотя девушка видит и чистые лица. Но все здесь дышит беднотой, обездоленностью, а еще ожесточением. Взгляд Кристины ловит лютые глаза, в которых застывает заскорузлая ненависть. Это как-то дико и неправильно. Все здесь озлобились. И она лишь жмется к Юраю.
— Не бойся, — улыбается он, кажется, чувствуя ее настроение. И тогда Кристина поднимает глаза и как-то по-новому смотрит на своего спутника. Впервые рядом с ним она чувствует какую-то защиту. Хотя это ложь. Она уже чувствовала себя защищенной. Когда глазницы Эдварда ела сталь. И ей это понравилось. Девушка трясет головой
Прости, Юрай.
Ей действительно тошно от того, что она так пользуется человеком. Это неправильно и бесчестно.
Кристина опускает голову вниз. Если ей придется жить в этом месте, то придется смириться и с запахами нечистот, время от времени касающихся ее ноздрей, и с этими чужими, поломанными лицами, на которых масками застыли эмоции злобы, практически агрессии. Она это сделает. И уверенные руки на ее талии ей в этом помогут. Боже, как эгоистично. Так, что просто отвратительно. Но разве может она сейчас иначе?
— Бесстрашные! — Громкий и звучный голос заставляет поднять голову. На балконе с железными перилами стоит женщина. Кристина плохо видит ее отсюда, но различает темные волосы и сухопарую фигуру. Женщина явно не молода. Это все, что девушка может сказать. Слишком далеко. — Меня зовут Эвелин Джонсон. И я здесь главная. — Произносит женщина уверенным и непоколебимым голосом. — Благодаря моему сыну Тобиасу Итону, — рядом с ней появляется Четыре, и Кристина открывает рот.
Тобиас «Четыре» Итон-Джонсон.
Девушка все поняла. Вот, почему их так легко пропустили, вот, почему Четыре знал, куда идти. Вот, почему лидеры не сомневались в том, что их примут здесь. Кристина снова кидает взгляд на Эрика. Он, кажется, не особо удивлен. По крайней мере, истинное имя своего соперника он знал. А Эвелин Джонсон, тем временем, продолжает:
— Вы будете жить здесь. Но с одним условием, — она выдерживает паузу, — вы будете помогать нам в борьбе против Джанин Мэттьюс и ее диктатуры. Эту власть необходимо свергнуть. — И голос ее звучит громогласно, отражается от сводов и стен, разлетается по всему помещению. Толпа внизу одобрительно улюлюкает, поддакивает своими возгласами и выкриками.
— Этого следовало ожидать, — усмехается Юрай. — Но я буду счастлив выпустить кишки тем, кто разрушил наш дом. — Кристина поднимает на него глаза. — Потому что это самое верное для Макса.
Кристина лишь кусает нижнюю губу. Она не знает.
— Вам здесь все покажут, — говорит Эвелин Джонсон. — Располагайтесь, — и что-то ядовитое плещется в ее голосе. Девушке это не нравится. Она видит, как Четыре уходит вслед за матерью, видит, как Эрик заворачивает за угол и ставит черный ботинок на широкую ступень.
Их осталось всего двое.
Мысль такая неожиданная. Она болезненно прорезает сознание. Лишь Четыре и Эрик в состоянии принимать решения. Их двое. Все. Макс — предатель, Линн пошла за ним. Было еще двое, чьих имен, Кристина, признаться, не помнит, но они тоже выбрали стезю Макса. Эрику и Четыре придется сотрудничать, сосуществовать. И сейчас они пошли говорить о положении дел, а Кристина ничего об этом не ведает и не знает. И понимает, что полностью лишена информации. Вот так просто. Она — обычная девчонка. И не более. Даже Юрай ничего не знает, и Зик, брат его. Что уж говорить о ней? Та же Тори узнает. Эрик ей расскажет. Эта мысль обдает Кристину изнутри такой злостью, что у нее горячеют ладони. Дурдом. Она злится и резко разворачивается на пятках, даже не удосуживая Юрая прощальным словом.