Кто поверит эху? - Часть 4
Шрифт:
– Тут кто-то прошел... точнее, бежал.
Начали спускаться по склону.
– Посмотри-ка туда!
– шепнул ему один из дозорных. В траве на склоне, почти у подножия, лежало что-то темное.
– Осмотри все наверху, а мы спустимся, - распорядился Лиани.
Находка оказалась совсем уж печальной. Мальчик лет десяти, бедно одетый; еще дышал, когда подошли дозорные, осторожно перевернули. Не жилец, голова разбита о камень.
– Он не сам упал, его скинули, - сказал следопыт, осмотрев место наверху.
– Бросили с силой; если б сам потерял равновесие, куст помешал бы скатиться.
–
Лиани вспомнил, как целую вечность назад столкнул с обрыва девушку, чтобы спасти... но там было гораздо ниже, пологий склон, и густые заросли трав внизу. Тот, кто сделал такое с мальчиком, не хотел, чтобы он выжил. Не было бы этого камня, все равно легко шею сломать на склоне. Впрочем, может и наверняка убить не хотел; только нашли мальчика чудом, в одиночку и раненому - та же смерть...
Вот он пошевелился.
...Не сразу понял, что за темные пятна над ним нависли, но не испугался. Страх, спутник в дороге, от удара выскочил, рассеялся пылью. Перед глазами прояснилось немного, и ночь была яркой - Муха различил головные повязки, знаки на них. Свои. Еще ему что-то говорили, но слов он не разбирал.
В рот тоже набилась словно бы пакля, и не очень уверен, что именно говорит он сам, но надеялся, что поймут.
– Они обходят Сосновую с запада, - это сказать получилось лучше всего.
Встали перед внутренним взором страшные черные глаза без белков. Не хотел бы я еще раз такое увидеть, подумал Муха, и это была его последняя мысль.
Глава
На заставу они возвращались, словно по болоту - любой миг может стать последним. На всякий случай сошли с тропы; следопыты знали округу, как свои пять пальцев. Сова в отдалении ухала, протяжно и глухо; не охотилась, тосковала о чем-то. В траве по-прежнему потрескивали сверчки, шмыгали мыши - все, как и час назад, словно и не появилось в горах свежей могилы, словно не таился где-то рядом чужой отряд.
Не говорили, обменивались знаками - широкими, мелкие в темноте не увидишь даже под яркими звездами, а уж когда под сень деревьев вошли, тем более.
Леса тут были непростые, куда суровей, чем на холмах. И там-то Лиани разъезжал больше по дорогам, а тут поди еще разыщи хотя бы тропу, если сбился. Когда была зима, казалось светлее, просторнее; а теперь зазеленели орешник, ольха и клены, меж большими стволами вставал молодой подлесок: в нем за три шага мог спрятаться кто угодно.
Но, пока не начали приходить тревожные вести, любил этот лес, сейчас же всякое дерево таило угрозу.
– Надо увести людей с заставы, - сказал Лиани почти беззвучно.
– Приказа нет, - ответил другой следопыт.
– Я отдам как помощник Амая, мне отвечать.
– И мост, - так же почти одними губами добавил еще один спутник, - Разобрать надо. Если переправятся, плохо придется.
На рухэй наткнулись неожиданно. К счастью, и для них тоже; а вторым везением было встретить не весь отряд, а такую же группу разведчиков.
Если бы не слова мальчика, тут же следопыты Сосновой и остались бы, а так шли настороже, ловили малейший шорох. Как и те, другие. Столкнулись в ельнике, его было не обойти - слева обрыв, справа нагромождение валунов, и днем-то шею свернешь. Чужакам повезло меньше; они оказались ближе к валунам, там под ногами валялось камней в изобилии.
Но, верно, и вправду в предках у рухэй были рыси и росомахи, быстрые, хищные; одному из следопытов Сосновой лезвие тесака разрубило плечо, а другому едва не снесло полчерепа. Солдат, полуослепший от крови, сражаться больше не мог.
Чужой разведчик был высоким и гибким, он пригнулся, пытаясь обойти Лиани, прижать к каменной гряде его самого; клинок в руках был прямым, немного короче и шире - скорее тесак, а не сабля. Короче - это хорошо, но управлялся с ним сын росомахи лучше недавнего земельного стражника. Привык убивать.
Сперва Лиани только уклонялся, почти вслепую отбивая удары; железо лишь чуть поблескивало в темноте. Звенело. Под ногами трещали ветки, со всех сторон хвоя сыпалась. Кто-то сбоку вскрикнул - ранен или убит.
Удар, и еще, и еще. Колючая ветка хлестнула по щеке, ладно не по глазам.
Выбрались из ельника, стало светлее, немного свободнее.
Да, чужак был высоким, почти на голову выше Лиани - но он поскользнулся на камне, и их лица оказались рядом. Белки глаз блеснули, остального не успел разобрать - сабля Лиани прошла сверху вниз наискось, по шее. Чужак взмахнул руками, падая, и юноша тоже потерял равновесие, поскользнувшись на влажном мху, покрывающем камень.
Лиани не сразу понял, что своего противника он убил; чуть отдышавшись, поднялся, оглянулся.
Еще один разведчик рухэй получил по ноге саблей и свалился куда-то в щель между глыбами, в темноте не увидеть толком.
Двое против двоих.
Оставив раненого, чужаки растворились в ельнике; за это никто бы их не упрекнул. За помощью кинулись; некогда было ждать, пока подоспеет еще человек пятьдесят. Так что Лиани с товарищем подхватили своих раненых и поспешили к заставе.
Если мальчик не напутал со страху, врагов идет столько, что все равно не удержишь, крепость куда важнее и люди нужны там.
Сабля была в ножнах, но не привешена к поясу, на коленях лежала. Лиани смотрел на молочно-белый рассвет: снова поднялся туман. Тусклое все, в дымке, сумерки не хотят уходить; но все же туман помог. Чужие солдаты спешить не отважились.
Какой-никакой власти помощника офицера Амая хватило, чтобы увести людей - меньше десятка - с заставы. И на то, чтобы помогли перерезать веревки, связывавшие бревна моста.
Тут, в Сосновой, действия его одобрили. Выслали людей окончательно уничтожить мост.
А один из раненых умер еще на заставе...
Своего-то раненого рухэй забрали из ельника, или как? Забрали, наверное, им каждый человек важен. Как и в Сосновой. Не стоит обольщаться, что один к одному. Следопыты были опытными, а Лиани просто повезло, хотя и он лучше новобранцев держит саблю.
Теперь командиры собрались, решали, что делать, ворота закрыты, солдаты на стенах - ждут. Хотя прямо сейчас чужаки не появятся, им еще долго обходить ущелье. Разве что летать умеют, или вроде тумана, подниматься в воздух и плыть седыми клочьями.