Лики Богов
Шрифт:
– Слава, Отче! – крикнула она.
– Слава, Слава, Слава! – вторили собравшиеся.
Омуженка, проскользнув за спиной отца, подошла к брату, медленно опустилась рядом.
– Услышали тебя?
Волот, не открывая глаз, резко сжал её плечо. Колкий хлад растёкся по хрупкому телу, сдавил грудь, не дав сделать глубокий вдох. Умила закрыла глаза, повинуясь дыханию Нави, отправилась в межмирье за братом.
Прохладный ветер разбился о грудь, журчанье реки коснулось слуха, встревоженные крики птиц вторили
– Завсегда рядом мы, токмо сила рода спит, коли к ней живые не вопрошают.
– Дед Аким? – взвизгнула Умила, открыв глаза.
Великан посмотрел на неё, рассмеялся. Смех раскатился по лысым горам, прогремел в глубоких расщелинах, сотни камней с грохотом сорвались в пропасть.
– Здравствуй, внучка, – сказал он, протягивая омуженке шелестящую листвой руку.
_________________________________________________________________
Славие* – старая славянская вера – «славить мир предков и Богов».
Сварог* – единый бог вселенной, первое земное воплощение Рода, Бог огня Справедливости, Отец Небесный.
Ирий* – рай Богов.
Тонкие кисти сжали огромный палец, голубые глаза всмотрелись в позабытый лик пращура. Она хорошо помнила лишь его голос, что читал ей сказки, давным-давно.
– Посмотри, отец, какими чада Демировы стали – настоящие витязи.
Абатур, сжимая черен меча, улыбнулся, перевёл взгляд с правнуков на сестру Адели – Родославу, жестом подозвал к себе.
– Подь сюды. Все сюды подите.
Великан осторожно повёл рукой, увлекая Умилу. Ухмыльнувшись, подмигнул Волоту.
– Уродился больше отца, а руки мамкиной доселе не выпустил.
Раскатистый смех великана вновь разлился по горам, отозвавшись оползнем. Волот, не выпуская руки матери, улыбнулся, стараясь получше запомнить её лик.
Родослава величественно ступала по сизой траве. Капли, поблёскивая, срывались с волнистых волос, скользили по тетиве её лука. Остановившись перед Абатуром, воительница посмотрела на сестру.
– Аделя, накроешь наши пясти. Сила твоя ведовская нашу воинскую запечатает.
Тонкие пальцы Родославы скользнули по кисти Абатура, сжимающей черен, Волот и Умила последовали её примеру. Громадная ладонь Акима сжала клинок. Аделя, в последний раз посмотрев на детей, опустила руку поверх яблока* меча.
– Сила родов великих, пробудись! – загремел голос Акима.
– По крови разлейся, плоть* укрепи, дух заколи! – вторил Абатур.
– Через огонь нас зовите, – шепнула Родослава, – все до последнего встанем.
Яркий свет ударил в глаза, стерев лица родных и красоты Катайского края. Жар окутал тела до боли, грозясь испепелить. В один миг источник иссяк, прохладный ветерок робко коснулся кожи. Голос отца и потрескивание поленьев шёпотом Яви заставили брата с сестрой открыть глаза. Жадно глотая воздух, Демировичи переглянулись.
_____________________________________________________________________________
яблока* меча – эфес, навершие (головка рукояти).
плоть* – тело.
– Услышали, – улыбнулся Волот.
Умила обняла широкие плечи, коснулась губами щеки брата – родичи не оставят их, придадут сил, отведут беду… они всегда рядом, всегда.
Демир посмотрела на своих детей, перевёл взгляд на Баровита со Жданом. Знал мудрый воевода как расставить силы, знал удаль и слабость каждого дружинника, мог предугадать как поведёт себя противник. Замысел был уж давно продуман, осталось лишь рассказать о нём другу. Демир, задумчиво погладив бороду, жестом позвал к себе Велибора.
– Умила да Волот, пойдёте вдвоём, возьмёте на себя османцев, что в лесу попрятались, – велел воевода Камула. – Баровит…
– С первым всполохом утренней зари с отрядом с тыла зайду, – спокойно ответил витязь.
– Как всегда, – ухмыльнулась Умила.
– Заря – не просто восхождение Хорса, – пояснил Баровит, – то багряный мост межмирья. Недолго он держится, рушится, лишь стоит златой колеснице показаться на горизонте. Есть от силы час, в коий могу слышать всех пращуров, своих да чужих. В коий могу овладеть их силой, дабы больше ворогов отправить к Маре.
Умила всмотрелась в цветочный мёд его глаз, тревога вновь заскребла сердце. Она будет далеко от него, слишком далеко, чтобы помочь в нужную минуту. Баровит, словно чувствуя её переживания, улыбнулся девушке, вызвав ответную улыбку.
– А вечерней зорькой? – неожиданно вклинился Злат. – Слышишь гласы пращуров, черпаешь их силы?
Зорька утвердительно кивнул в ответ.
– Так, может, вечером поздним на них нападём? – прищурился Злат.
– А биться в ночи станешь? – ухмыльнулся Волот. – Не заплутаешь?
– Так османы того не ждут, быстро управимся, – стоял на своём Злат.
– Они утром нас тоже ждать не должны, – осёк Демир. – Тихо, аки мыши подберёмся к ним.
– Согласен, – прохрипел Велибор. – Коли бой затянется, то в ночи кромешной друга от ворога не отличим, а коли отличим, то токмо у носа свого. Посему с утреца зайдём.
– Ладно, – вздохнул Демир, и переведя взор на своих детей, сказал: – Не дайте османам выйти к отрядам, осаждающим Кырым.
– Да понятно, – кивнул Волот.