Седьмая принцесса (сборник)
Шрифт:
— Ах, Дик! — вскричала Одри и сжала руки.
— Не ходи за мной, — сказал Дик и бросился к мельнице. Но она поспешила за ним. Они взбежали по лестнице, а на последней ступеньке Одри схватила его за рукав и снова сказала:
— Ах, Дик!
— Надо же кому-то это сделать, — сказал Дик. — Пугаться тут нечего, девочка.
Ибо она побелела, как полотно, что расстилают на траве под солнцем.
Дик
— Ах, Барби, — сказала Одри, — как это тебя туда занесло?
— Я хотела посмотреть, — сказала Барби.
— Й увидела? — спросил Дик.
— Да, — отвечала Барби. — Я видела реку Муррей.
— Туда-то мы и идём, — сказала Одри, просветлев.
— Тогда и я с вами, — сказала Барби. — И Руфус тоже.
Когда онр спустились вниз, все закричали ещё громче, а какая-то женщина бросилась к Ним.
— Мама, — сказала Барби, — я пойду на реку Муррей с этим большим мальчиком и девочкой.
— Иди, милая, — сказала женщина. — Только возвращайся домой к ужину.
— Я вам это обещаю, сударыня, — сказала Одри.
Сэр Джон, который как раз подошёл в этот миг с ярко начищенным щитом в руках, посмотрел с интересом на Барби и спросил:
— Так ты знаешь дорогу к реке Муррей?
— Да, — сказала Барби, — но только до Круглого дома. А потом мне пришлось возвращаться к чаю. Но сегодня я обязательно до неё дойду, чай там или не чай.
— Дик, — сказал Рыцарь, сияя. — Само небо йам помогает. Идёмте, дети.
Барби поцеловала мать на прощание, и они отправились в путь. Впереди шагал сэр Джон, за ним Дик и Одри, и Барби весело прыгала между ними, а потом поросёнок Поль, курочка Эмили и котёнок Руфус.
— Как у него щит сверкает, — сказала Барби.
— Да, — сказал Дик, — блестит, словно новенький шиллинг. Другого такого рыцаря с таким блестящим щитом во всём Сассексе не сыщешь, правда?
Он взглянул на Одри, а она взглянула ласково на Рыцаря и сказала:
— Да, не сыщешь.
Барби повела их через нагретую солнцем поляну; меж кустов можжевельника, казалось, струился золотой искристый дождь.
Они прошли через пустой загон для кроликов, пересекли дорогу и вдруг оказались в прохладном лесу, где солнечные искры лишь изредка падали с ветвей, когда их шевелил ветерок, а деревья стояли в зелёном блеске грёз. Они пошли медленнее и заговорили тише, как и должно быть в лесу. Немного погодя они вышли на залитую солнцем просеку. Яркий свет слепил глаза, так что поначалу они ничего не видели. Им только послышалось, что неподалёку кричат совята, а мать-сова отвечает: «У-ху! У-ху!» Осмотревшись, они поняли, что крик раздавался из небольшой круглой башни, что стояла на опушке. Башня была сложена из камня, а в стене были прорублены дверь и крошечное окошко, забранное решеткой. Барби остановилась.
— Куда теперь, я не знаю, — сказала она. — Это Круглый дом, а дальше я никогда не была.
— Может, совы знают, — сказала Одри. — Ведь совы мудрее многих.
И закричала:
— Совушки-совы! Скажите нам, как пройти к реке Муррей.
Но совы только насмешливо заухали в ответ.
— Зайдём и посмотрим на совяток, — сказала Барби.
Дик дёрнул дверь.
— Заперто, — сказал он. — Дверь слишком толстая, так легко не сломаешь. Придётся спросить у кого-то ещё.
Они зашагали дальше по дороге и вскоре наткнулись на сэра Джона, который прошёл, как всегда, вперёд и теперь застыл на месте, подняв руку, словно прося их прислушаться. Где-то близко слышались хриплые голоса, они протяжно кричали: «Эй, тя-нем! По-тя-нем!», прерываемые приглушённым плачем и всхлипыванием. Крики шли из-за фермы, что стояла на опушке леса; передняя и задняя двери её были распахнуты, так что сквозь дом проходил столп солнца и ветра. Стоя здесь на свету, можно было увидеть тёмные деревья леса с той стороны дома.
— Взгляните, дети, — сказал сэр Джон, — как короток переход через дом жизни; от света нашего появления до сумерек ухода шагов десять, не более. И конец любезнее начала. Пройдём же сквозь дом?
— Пожалуй, сэр, — сказал Дик. — Надо узнать, что там у них стряслось, не так ли?
Ибо к этому времени плач и всхлипывание заглушили все остальные звуки, и крика «Потянем!» было почти не слышно.
— Ах, поспешим! — сказала Одри.
Они поспешили — и на огороде, что лежал меж фермой и лесом, увидели немолодого фермера и его работников, что тянули верёвкой капусту.
— Тя-нем! По-тя-нем! — закричал Фермер, ухватив кочан, что был поближе.
Работники напряглись, дёрнули за верёвку — кочан выскочил, а они повалились на землю. Поднявшись на ноги, они отряхнули пыль с одежды и снова взялись за верёвку, ожидая сигнала от Фермера.
Увидев незнакомцев, идущих гуськом через дом, они остановились, отирая пот красными клетчатыми платками.
— Я помогу вам дёргать капусту, — предложил Дик.
— Что ж, помоги, молодой человек, — простонал Фермер в ответ.
— Всю надо выдернуть?
— Всю до единой.
— Ну, и пир у вас будет, — сказал Дик, берясь за капусту обеими руками. — Кочанов там было штук восемьдесят, не меньше.
— Капуста — вещь вкусная, — заметила Одри.
— Возьми себе сколько хочешь, голубушка. Мне она всё одно в горло не пойдёт.
— Мы тебе очень признательны, Фермер, — сказал Дик. — Капуста очень хороша с салатом.
И он положил три крепких кочана себе в ведро. Фермер же всё вздыхал и стонал.