"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция
Шрифт:
– Это твоя обязанность, как жены, - напоминал Дэниел, - заботиться обо мне, быть ухоженной. Мужу такое приятно.
– Приятно, - пробурчал Дэниел себе под нос, - если бы она была ласковой, в постели…, Лежит и молчит. Я десять лет был верным мужем, достаточно.
Садясь за стол, он решил найти в Монтане покладистую индейскую девушку, или полукровку:
– Оставлю ее на базе, - генерал Горовиц разлил вино, - обеспечу…, Половина армии это делает, я знаю. Живут с индианками, потом бросают их…, - он поднял хрустальный бокал: «За здоровье маленькой Леи».
Рав Горовиц посмотрел на жену.
– Будет счастлива - задвигались губы Бет, - обязательно. Она улыбалась. Джошуа кивнул: «Непременно».
Фотография, в красивой, серебряной рамке, стояла на ореховом комоде в гостиной. Батшева, старшая девочка Горовицей, показывала Маленькому Джону дом. Она гордо сказала:
– Папа и мама знали президента Линкольна! Это они в Белом Доме сфотографировались, - Джон посмотрел в немного усталые, обрамленные морщинами глаза президента. Подросток вспомнил тихий голос отца. Герцог налил сыну немного вина. Джон приехал из Ирландии за две недели до отплытия пакетбота, везущего сына в Америку. Они сидели в библиотеке замка. Полина и Джейн пошли спать. Весна оказалась теплой, в распахнутом окне переливался закат, щебетали стрижи.
– Ты только в Новом Свете не останься, - внезапно сказал Джону отец, пробуя бордо:
– Из ящиков, что покойный дядя Жан присылал, отцу моему, - удовлетворенно заметил герцог:
– Тридцать лет этому вину, лучше и найти нельзя. Слышал ты?
– он, зорко, посмотрел на сына.
Маленький Джон пожал плечами: «Папа, это на лето поездка. В октябре вы с мамой встретите меня в Ливерпуле. Мы говорили».
– Говорили, - пробормотал отец, - но все равно…, Встречу, если удастся вырваться, милый мой, - он погрустнел:
– Я сейчас приехал, потому, что мне надо докладывать на заседании кабинета, увидеться с ее величеством…, - отец был в простом, но отменно скроенном твидовом костюме. Джон и сам носил такие вещи. С двенадцати лет на него шил отцовский портной, на Джермин-стрит.
– И дядя Питер туда ходит, - вспомнил подросток, - и вообще вся семья. Папа, конечно, герцог, а все равно, пройдешь мимо него на улице, и не заметишь. Тем более, когда он в фермерскую куртку одевается, когда на барже нас катает…, Впрочем, я и сам такой, - Маленькому Джону это не очень нравилось, но ничего нельзя было поделать. Он рассматривал в зеркало светлые, коротко стриженые волосы, прозрачные, голубые глаза:
– Лицо, конечно, у меня неприметное. Да и рост..., - роста в графе Хантингтоне было пять футов два дюйма. Он отчаянно надеялся подрасти хотя бы еще на пару дюймов.
– Франческо десять лет, - думал он о кузене ди Амальфи, - а он меня догнал. Но у него и отец и мать, высокие люди. Вот он красавец, - у кузена были роскошные, темные кудри, немного раскосые, черные глаза. Джон грустно подумал:
– Такие юноши, как он, девушкам нравятся. Джейн мне говорит, чтобы я не расстраивался. Хорошей девушке это будет неважно.
У сестры были пышные, золотистые волосы, глубокие, синие, обрамленные темными ресницами глаза. Они с Люси Кроу вместе учились, и жили на Харли-стрит, в школе. На выходные девочек под охраной привозили на Ганновер-сквер. Джон привык, что мать забирает его на каникулы тоже с охраной. Несколько неприметных мужчин
– А еще Петр и Грегори…, - Джон вздохнул, вспомнив кузенов. Они оба были высокие, выше шести футов.
– Ладно, - решил Джон, - Люси права, наверное. Дядя Питер и папа маленького роста, в конце концов.
Здесь, в Америке, кузен Авраам, хоть ему исполнилось десять лет, тоже был почти вровень Джону.
– Это он в дядю Дэниела, - подросток все смотрел на фото президента, - а кузины Горовиц все маленькие.
Девочки были похожи, темноволосые, белокожие. У старших, Батшевы, Эстер и Дворы, глаза оказались серо-синие, отцовские. Младшие были темноглазые, в мать. Родители много рассказывали Джону о гражданской войне в Америке. Здесь он говорил с дядей Дэниелом, дядей Джошуа и тетей Бет. Они вспоминали, как работали в разведке северян, за линией фронта. В столице дядя Дэниел отвез Джона на Арлингтонское кладбище. Он показал подростку семейные могилы. Они навестили Бостон, и Ньюпорт. Герцог часто говорил сыну: «Другого такого президента, как Линкольн, Америка не увидит».
Мальчик помолчал: «А у нас, папа, не будет гражданской войны?»
Старший Джон невесело улыбнулся:
– А ты думаешь, зачем я сижу в Дублине? Пытаюсь добиться, чтобы этого не случилось, - герцог допил вино. Джон посмотрел на серебряный портсигар.
– Кури, - разрешил отец, - я тоже в твоем возрасте начал.
Джон иногда таскал папиросы у матери. Полина заметила: «Лучше делай это открыто, дорогой мой. Незачем притворяться».
– Не случилось, - повторил отец, зажигая спичку, - но надежды на такое мало. Может быть, - он помрачнел, - мы оттянем начало, - герцог поискал слово, - неприятностей, как их называют в кабинете министров. Но ненадолго, поверь мне.
Джон никогда не спрашивал, чем занимается отец в Дублине. Он знал, что герцог все равно не ответит.
– Вырасту, - думал подросток, - приду работать к папе, после Африки, все и узнаю.
В Америке, Джон не стал интересоваться у дяди Дэниела, что они собираются делать в Монтане. Генерал объяснил, что будет инспектировать тамошний гарнизон. Джон этим удовлетворился. Путь им предстоял долгий. Проводив семью Горовицей и тетю Аталию с детьми в Напу, они возвращались вернуться в Сакраменто. На вокзале их ждал поезд, идущий на восток. В Солт-Лейк-Сити к ним присоединялся военный эскорт. Они ехали на север, в Монтану, на фургонах. «Как в старые времена, -восхищенно подумал Джон, - будем спать в прерии и готовить еду на костре».
Девочки Горовиц показали ему и кинжал. Он лежал в красивой, серебряной шкатулке тонкой, арабской работы.
– Это как твой клык, - восторженно сказала Батшева, - тетя Мирьям, когда здесь гостила, объяснила нам, что клинку полтысячи лет, наверное, - он был маленький, размером с детскую ладонь, но тяжелый. Джон полюбовался тусклыми, изумрудными глазами золотой рыси на ножнах:
– Словно оружие Петра, или кортик, что Николасу отойдет, от его предка, Ворона. И крестики, что Петр носит, и Мартин. Они от миссис де ла Марк и ее мужа. Нашему роду тоже тысяча лет. Мы еще до Вильгельма Завоевателя в Британии обосновались.