Всего одно злое дело
Шрифт:
Барбара поспешила в дом. На пороге квартиры она его окликнула. Профессор вышел из спальни, как будто материализовался из тени. Один взгляд на его лицо, и Барбара поняла, что он уже все знает. Линли обещал ей, что не будет пытаться связаться с Ажаром, но он также сказал, что с ним, возможно, свяжутся итальянцы. Или, может быть, Лоренцо Мура. В любом случае, видно, что он уже знает.
– Мне позвонил инспектор Ло Бьянко с соболезнованиями, – рассказал Ажар.
– Он что-нибудь сказал про Хадию? – спросила Барбара.
– Только то, что она сейчас находится с Мурой.
– Ради бога, как это произошло? –
– С этим все согласны.
– То есть?
– Будет произведено вскрытие.
– Что же с ней все-таки случилось, Ажар?
Он подошел к Барбаре, и она, не задумываясь, обняла его. Таймулла был словно деревянный.
– Анжелина никого не слушала, – сказал он. – Лоренцо хотел, чтобы она осталась в больнице, но она на это не согласилась. Думала, что знает все лучше всех, а оказалось, что ничего не знала.
– А как Хадия? Вы с ней говорили? – Хейверс отпустила его и посмотрела ему в лицо. – Кто позвонил вам с новостями? Лоренцо?
Пакистанец покачал головой.
– Ее отец.
– Боже мой, – прошептала Барбара. Она могла представить, как проходила беседа с отцом Анжелины. Что-то вроде: она мертва, ты, грязный ублюдок, и так как это из-за тебя она уехала в Италию, то надеюсь, ты захлебнешься шампанским, которое сейчас хлещешь от радости.
– Но что же с ней все-таки произошло? – повторила Барбара и провела Ажара в гостиную, где усадила на софу и присела рядом. Казалось, что он все еще убит новостями, но отчаянно пытается собраться и прийти в себя. Хейверс положила свою руку на его, а затем взяла за предплечье.
– Отказали почки, – объяснил Таймулла.
– Да как такое могло произойти? Почему доктора не разобрались? Ведь должны же быть какие-то симптомы.
– Я не знаю. Очевидно, беременность протекала тяжело. Когда Анжелина носила Хадию, все тоже было не гладко. Когда ей стало хуже, она решила, что отравилась. Потом ей стало лучше – или она так сказала, – но я думаю, может быть… Это все было из-за Хадии.
– Болезнь?
– Желание выписаться. То, что она на этом настаивала. Как она могла оставаться в больнице, когда Хадия была украдена и когда Хадия – а не свое собственное здоровье, – была для нее в тот момент самым главным. Поэтому к тому моменту, когда Хадию нашли живой и здоровой, и к тому моменту, когда ей самой опять стало хуже, было слишком поздно. – Ажар посмотрел на Хейверс, его глаза были пусты. – Это все, что я знаю, Барбара.
– Вы говорили с Хадией?
– Я сразу же позвонил. Но он не позволил.
– Кто? Вы имеете в виду Лоренцо? Но это невозможно. Какое право он имеет не позволить… – Ее голос стих, и горло перехватило, когда она попыталась задать логичный вопрос. – Ажар, что же теперь будет с Хадией? Что вообще происходит?
– Родители Анжелины едут в Италию. Батшеба вместе с ними. Я думаю, что они уже в пути.
– А вы?
– Я укладывал вещи, когда услышал ваш голос.
Лукка, Тоскана
Никодемо Трилья спокойно воспринял известие о смерти Анжелины Упман. Да, жалко, ну и что? Его заданием было расследовать похищение ребенка, а Никодемо никогда не отступал от своих
В целях безопасности Ло Бьянко встречался с Цинцией Руокко на нейтральной территории. Пьяцца Сан Микеле была забита столиками кафе, смотрящими на белый Chiesa di San Michele in Foro [326] , а в этот день людей привлекал еще и рынок одежды секонд-хенд, расположившийся у его южного придела. Поэтому площадь была полна как гостями Лукки, так и ее жителями, выискивающими дешевую одежду. Таким образом, его встреча с Цинцией пройдет незамеченной, что для Сальваторе было важным.
326
Церковь Святого Михаила в Форо (итал.).
Лоренцо Мура сообщил ему о внезапной смерти Анжелины Упман поздно вечером накануне. Мужчина появился в Торре Ло Бьянко – старший инспектор не делал секрета из своего жилища – и бросился вверх по ступеням, после того как мать Сальваторе указала ему дорогу. Сальваторе наслаждался своим традиционным caffe corretto, когда шаги, громыхающие по лестнице, заставили его отвернуться от вида города.
Мура выглядел и вел себя как ненормальный. Сначала Сальваторе не понимал, о чем он говорит. Когда Лоренцо закричал: «Она мертва! Сделайте же что-то! Он убил ее!» – и стал в рыданиях колотить себя руками по голове, Сальваторе уставился на него в полном недоумении. Первая его мысль была о девочке.
– Кто? Как? – спросил он.
Лоренцо пересек крышу и схватил его за руку, промяв его мышцы чуть ли не до кости.
– Он сделал все это с ней. Он ни перед чем не остановится, чтобы заполучить своего ребенка. Вы что, не видите? Я знаю, что это он.
И тут Сальваторе понял то, что должен был понять, как только увидел Лоренцо. Тот говорил об Анжелине. Каким-то образом Анжелина умерла, и горе Муры совсем лишило его мужества. «Но как могло так случиться, что женщина умерла?» – спросил себя Сальваторе. Обращаясь к Лоренцо, он сказал: «Присаживайтесь, синьор», – и провел его к деревянной скамейке, стоящей на краю клумбы в середине крыши.
– Рассказывайте, – проговорил старший инспектор, подождал, пока Лоренцо успокоится и сможет рассказать ему, что же случилось.
«Анжелина очень ослабла, – рассказал Мура. – Стала впадать в подобие летаргического сна. Ничего не могла есть. Отказывалась уйти с веранды. Но продолжала заявлять, что скоро поправится. Она все время повторяла, что ей просто надо восстановить силы после всего этого ужаса, произошедшего с Хадией. А потом, в один прекрасный день, ее не смогли разбудить после pisolino. Вызвали «Скорую помощь». Она умерла на следующее утро в больнице».