Я твоя тень
Шрифт:
— Я наслаждаюсь жизнью, брат, — на этой фразе Росса диалог закончился, потому что мы остановились в двух шагах от лестницы, ведущей в моё общежитие. Странно, что не заехали на крыльцо.
Я бы с удовольствием понаблюдал за ребятами и дальше, но это уже было бы неудобно и подозрительно. Я попрощался и вышел на морозный воздух, а машина, взвизгнув шинами, умчалась в неведомом направлении.
Спокойно уснуть сладким сном у меня не вышло, я был слишком возбуждён. То, о чём я даже не мечтал, стало реальностью. Мне надо было об этом кому-то сообщить, но вот
Я открыл записную книжку в телефоне и нашёл номер Кары. Хотел было уже звонить ей, но заметил время: половина двенадцатого.
Утро приближалось медленнее, чем когда-либо в моей жизни. К середине ночи я всё-таки уснул, но во сне видел практически всё тоже самое, что пережил вечером, с небольшими вариациями, вызванными моей фантазией.
Впереди были выходные, и я надеялся, что кто-то из группы позовёт меня провести их совместно, но этого так и не случилось. Возможно, потому что у них не было моего номера телефона, а ловить меня у общаги было немного странно.
Несмотря на всю эйфорию, которая сопровождала вечер пятницы, вскоре я погрузился в ощущение неудовлетворённости. Не понятно было, приняли меня в группу или нет. Вроде бы и да, но чёткого ответа я не услышал. С каждым часом, с которым я отдалялся от встречи в баре, я по чуть-чуть, почти незаметно, но всё же стал проникаться мыслью, что всё это мне показалось. Не может же так повезти во всём и сразу: ты обратил на меня внимание, ты позвал в свою компанию, которая ещё и оказалась рок-группой, а я — её вокалистом. Слишком хорошо и невероятно, чтобы быть правдой. Наверняка, где-то крылся подвох.
Я постарался отложить все мысли о тебе и о группе в сундучок, замотанный толстыми цепями и скреплённый тяжёлым амбарным замком. Следующая неделя началась с зачёта по введению в социологию, который я хоть и сдал, но авансом. Этот факт серьёзно ударил по моему самолюбию, ведь я всегда учился на высшие баллы. К остальным испытаниям я готовился, зарывшись с головой книгами и конспектами, забыв обо всём на свете. Сессию я сдал успешно, хотя мог бы и ещё лучше.
Помучавшись один день от приступа перфекционизма, я, наконец, успокоился и пришёл к мысли, что жизнь, которая состоит не только из учёбы, продолжается. Я решил найти ребят из группы и поинтересоваться результатами экзаменов. Сессия, она же у всех одновременно?
Первой удалось отыскать Лайк.
Я патрулировал твой дом, надеясь наткнуться на тебя, но, так и не придя к успеху, пошёл в обратный путь. Через пару метров кто-то подбежал сзади и закрыл мне руками глаза. И, хотя где-то на подсознании я уловил невысокий рост, лёгкую походку и еле уловимый аромат цветов, без зазрения совести выпалил:
— Френсис?!
Руки исчезли, а сбоку от меня
— Всего лишь я. Ты же не против?
Я на секунду испытал разочарование, но оно быстро сменилось радостью. Было бы гораздо хуже, если бы это оказалась Лорен.
Мы поздоровались, а потом долго, молча, шли куда-то. Хотя, может, Лайк шла туда, куда и собиралась, но вот я-то шагал за девушкой.
— Как сдала сессию? Ты же на первом курсе тоже?
— А? Хорошо, а Мона провалила экзамен, будет пересдавать.
Мы ещё немного помолчали, а потом Лайк спросила:
— Тебя же пригласили на репетицию? Мы завтра в баре собираемся. Придёшь?
Я кивнул и подумал, а если бы Лайк меня случайно не заметила, мне о встрече так никто бы и не сообщил?
Глава 23
Я зашёл в помещение бара без четверти назначенное время и направился прямиком в ту дверь, куда меня проводил в прошлый раз Нильс.
— Эй, вы куда, молодой человек? — остановила меня девушка в форме официантки.
— На репетицию, тут Нильс…, — в этот миг я бы с лёгкостью принял новость о том, что никакой группы не существует, Нильса тоже, а то, что меня приняли в вокалисты — это всё работа моего плутонианского воображения.
— Ничего не знаю, это служебное помещение. Посторонним туда вход воспрещён.
Я сел за столик и уткнулся в меню. В голове вертелась мысль о необходимости срочного визита к психиатру. Ведь, похоже, у меня развилась шизофрения, и я видел то, чего никогда не было.
Я заказал кофе и эклер, и когда откусил от пирожного здоровенный кусок и испачкал лицо в шоколадной помадке, у входной двери появился ты. Я не видел, чтобы дверь открывалась, и не слышал звона колокольчиков. Никто из посетителей бара не смотрел на тебя. Все признаки того, что ты существовал только в моём воображении, были на лицо.
Ты заметил меня и с широкой улыбкой плюхнулся на стул напротив, надул пузырь из розовой жвачки.
Да, всё верно. Я сошёл с ума. В действительности, ты не мог быть настолько рад меня видеть.
— Чё так рано? — жвачковый пузырь со щелчком лопнул на твоих губах, и ты отправил жвачку назад в рот.
Я пожал плечами. Галлюцинации могут разговаривать? Наверное, да. По крайней мере, в «Играх разума»[i] так и было.
Ты посмотрел на моё пирожное и ухмыльнулся.
— У тебя всё лицо в крошках.
Я бросился за салфеткой и принялся вытираться, косясь на твою однобокую улыбку. Сложно было сказать, смеялся ты надо мной или нет. Вот, если бы ты на самом деле был здесь, я точно бы это определил.
Пока я доедал, ты смотрел в телефон и чему-то улыбался. Вскоре у нашего столика появился Росс.
— О, привет, голубки! Ну… не в смысле влюблённые, а в том смысле, что вы хаваете, как эти птички…
— Я ел жвачку, — сказал ты и надул большой пузырь.
— Думаю, с голубями такое тоже иногда случается, — произнёс Росс с озадаченным видом. — Нас так не пустят же? Надо Нильса ждать?