Жанна д'Арк из рода Валуа
Шрифт:
«Вас ведь кормили, сударь, и даже сажали с собой за один стол, – заявил Гриссар, честно глядя Ла Тремую в глаза. – А моя супруга вела с вами беседы, которые вы находили весьма приятными. Разве одно это не заслуживает благодарности?» И Ла Тремуй, сцепив зубы, расписал своё пребывание в крепости в самых пышных выражениях, а потом отправил ещё одно письмо д'Альбре, прося прибавить к выкупу подарки для мадам Гриссар.
Позже он возместил ущерб и компенсировал свои страдания том, что выплакал у Шарля право взимать пошлину на продукты и талью со всех своих земель
– Что ты намерен с этим делать? – спросила тогда Мари.
– Ничего, – не задержался с ответом супруг. – Ла Тремуй всё равно выкрутится, да ещё и меня ославит клеветником. Но вот господин Гриссар внимания явно заслуживает… Он на днях прислал мне очень дружественное письмо и щедрый подарок. Я всё не мог решить, что с этим делать. Но теперь, кажется, отвечу также дружественно…
– Но он бесчестный человек, Артюр!
– Ну и что? Всякий хорош, если уметь им управлять. Главное – я уже знаю, что у него нет чести. Но я так же знаю, что его можно купить… А в делах с господином Ла Тремуем рыцарская честь только помеха…
Так что мадам Мари была прекрасно осведомлена, о ком сейчас шла речь. Но последнее, произнесённое Филиппом «ты же знаешь», заставило её насторожиться.
Как человек, располагающий целым штатом шпионов, брат, конечно же, был в курсе всех связей своего наёмника и вряд ли желал удивить осведомленностью сестру. Скорее, он намекал… или указывал отправную точку, с которой следовало начать серьёзный разговор?
Пожалуй, что так.
А если так, то значит, что?
Значит, торг начался…
И к понимающему взгляду мадам Мари добавила ещё и улыбку.
– Пожалуй, с этим Гриссаром мы могли бы тебе помочь, Филипп.
– Каким образом?
– У Артюра есть способ воздействия на него.
– Деньги?
– Не только…
Брат и сестра посмотрели друг на друга, как соперники на турнире.
– Гриссара интересуют только деньги, – сказал Филипп.
– Предложение Артюра его тоже заинтересует, не беспокойся.
Герцог откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от лица сестры.
– Я уже заинтересован.
– Тогда скажи, устроит ли тебя, если господин Гриссар отправится в скором времени, скажем, в Нормандию? Там он сможет награбить вдвое больше того, что ты ему должен.
– В Нормандию?! – Брови Филиппа сами собой поползли вверх. – С какой стати?.. То есть, меня бы это, конечно, очень устроило, но крепость? Оставить Ла-Шарите без защиты в такое время?!
– Ни с крепостью, ни со всей Ниверне в ближайшее
– Почему ты так уверена?
– Потому что очень скоро под Орлеаном станет очень интересно…
Филипп, с деланным разочарованием фыркнул.
– Господи! Что может быть интересного под Орлеаном? Там всё давно предрешено.
– Что предрешено, может измениться.., – начала было Мари, но брат не дал ей договорить, чтобы разговор не свернул в другое русло.
– Судя по всему, ты имеешь в виду Деву, которая пришла к дофину. Вероятно, Шарль воспринял её слишком серьёзно, поддался родовому безумию и готов поставить крестьянку во главе своей армии, но, сама посуди, кто в эту армию пойдёт?! Простолюдины? Они, конечно, могут доставить хлопот, но, уверяю тебя, не надолго, и вряд ли это будет интересно.
– Все пойдут, Филипп! – уверенно сказала мадам Мари. – Все военачальники дофина! И даже Артюр.., и даже в том случае, если его не позовут!
– Не понимаю…
Мадам Мари насмешливо взглянула на брата.
– Только не пытайся меня уверить, Филипп, будто ты всерьёз считаешь эту девушку обычной крестьянкой, которая услышала Бога.
Теперь насторожился герцог. Что сестра имела в виду? Только ли его здравый смысл, или она что-то знает о бумагах отца, так любезно найденных Кошоном?
Теоретически, Филипп был готов и к этому. Их с Кошоном дела, при всей таинственности, потребовали привлечения и других людей – соглядатаев, военачальников, особенно, при осаде Вокулёра – так что, кое-какие слухи вполне могли просочиться. Но поскольку по тону сестры ничего нельзя было понять, герцог решил удивлённое выражение с лица не убирать.
– Возможно, эта девица слышала и не Бога, а кого-то, стоящего немного ниже, – пробормотал он. – Но почему бы ей не быть простой крестьянкой?
– Потому что по крови она сама не намного ниже Бога!
– Не пугай, сестра! Надеюсь, ты не пытаешься меня уверить в том, что девица – святая или явлена миру непорочным зачатием?
– Боже сохрани! Но перед её приходом герцогиня Анжуйская собрала целый совет из преданных военачальников, и даже вызвала в Шинон моего мужа! Как ты думаешь, ЧТО она им сообщила?
– Неужели родословную Девы?
– Почти!
– Разве она имеет к этому отношение?
– Ты не поверишь, как давно!
Ну, наконец-то!
Филипп подался вперёд.
– Так девица бастард?! Чей же? Герцогини Анжуйской?
Мари, с минуту, смотрела на него с видом человека, не совсем осознавшего, что ему сказали. А когда поняла, запрокинула голову и захохотала.
– Ты с ума сошёл, братец! Мадам Иоланда и бастард – понятия несовместимые! К тому же, бери выше и смотри туда, где уже давно не разобрать, кто от какого отца родился!
– Так ты говоришь о…
– Тсс!
Мадам Мари отодвинула блюдо и вазу, мешавшие ей, глубоко облокотилась о стол и подалась к брату всем телом.