Гранатовый остров
Шрифт:
Что-то в глубине души Фелисити подсказывало, что не следует заводить эту соблазнительную перепалку слишком далеко. Ей все же надо постараться сохранить шаткое равновесие в отношениях с Берном и не дать дружелюбию перерасти во враждебность.
Возле Изола-Росса Мэллори поставил яхту в той части причала, где вода уходила в глубину всего на фут, и привязал ее там. Ловко выскочив на берег, он помог Фелисити сойти с яхты.
— А посылка? — напомнила она ему, когда они шли через пристань. — Вы оставили ее на борту.
Берн
— В назначенный час приедет некто и заберет деньги, ворованные драгоценности, тикающую бомбу или что там есть в этой посылке. Идемте выпьем за успех его дела!
Он повел ее к бару Мариано и заказал им обоим вина.
— Только не говорите Тревору, что вы снова брали меня с собой в море, — попросила Фелисити. — Ведь ему так хотелось самому поехать. Он будет сердиться, что вы его не пригласили.
— Договорились! — улыбнулся Берн. — Я сохраню ваш секрет, а вы — мой.
— Спасибо.
В баре было всего человек пять-шесть, и Мариано со всеми держался одинаково любезно, но Фелисити обратила внимание, что всякий раз, когда она смотрела в его сторону, он сразу отводил глаза, как будто не хотел, чтобы она заметила его взгляд. Когда они с Берном выходили из бара и Берн перебросился с итальянцем несколькими словами, тот смотрел на нее открыто и дерзко. Фелисити подумала, что, наверное, он просто оценивает ее как очередную подружку Берна Мэллори.
Сегодня Берн был без машины, поэтому им с Фелисити пришлось идти к клинике напрямик по короткой дорожке.
— Вы устали? — спросил он наконец. — Сможете сами дойти до виллы?
— А что вы сделаете, если я скажу, что не могу? — засмеялась Фелисити и сразу же покраснела, потому что осознала двусмысленность своих слов. — Нет, нет, не говорите, — быстро прибавила она. — Конечно, я прекрасно дойду сама, я и так почти весь вечер сидела.
— А почему не говорить? — поинтересовался Мэллори. — Я бы просто оставил вас здесь, добирайтесь как хотите. Или, может быть, вызвал бы Томазо с его такси, но я знаю наверняка, что сейчас он занят.
— Видимо, поехал за очередной контрабандой, — заметила она, заливаясь смехом. — Господи, да у вас жалости совсем нет, что ли?
К этому времени они дошли до полуразрушенной каменной стены, и Берн, облокотившись на нее, сказал:
— Смотрите, Фелисити, вон идет пароход в Анкону.
Она увидела маленькое скопление огоньков, которые двигались вдали в открытом море.
— Каково здесь было сотни лет назад, когда в любой момент на остров могли нагрянуть пираты! — тихо проговорил он. — С другой стороны Адриатики, сейчас там Далмация, вернее, Албания, было то же самое. Даже, наверное, хуже, потому что там много маленьких островков вдоль побережья, где могут найти прибежище самые отпетые бандиты.
— А почему люди шли в пираты? — спросила она. — У них ведь у всех была родина, правда?
— Наверное, тут есть несколько причин. Среди них были
— Они были не такие уж джентльмены, — напомнила ему Фелисити. — Им было все равно, кого убивать.
— Ну, естественно, как можно ожидать от этих матерых морских волков тонких чувств? Наверное, эти три острова были удобным местом для отдыха перед новыми грабежами. Поэтому здесь так много легенд и сказаний. Вот взять, к примеру, Изола-Рондинэ. Там, на дальней от нас стороне острова, есть маленькая пещерка, где в определенное время года, ночами, как говорят, можно услышать звон мечей и вопли жертв, а потом шум удаляющихся кораблей.
— Мне кажется, вы все это придумали тут же, на месте, — сказала ему Фелисити.
— Вот и нет! — возразил он с шутливым негодованием. — Спросите Хендрика, если мне не верите.
— Ну разве не обидно, что в истории столько жестокости и грабежей? Редко можно услышать о народах, которые жили мирно и спокойно.
— Потому что о таких народах и рассказывать нечего. Интересны только неординарные события, это вам скажет любой репортер. — В темноте девушка различала только смутные очертания его лица.
— Почему доктор Йохансен основал клинику на этом маленьком острове? — спросила она, сомневаясь, впрочем, что Берн скажет ей правду.
— О, это долгая история. Он стоял на палубе корабля, который плыл по Адриатике, вдруг увидел Изола-Росса и воскликнул: «Эврика! Вот где будет находиться моя клиника!»
— Ерунда какая! — возмущенно проговорила Фелисити. — Ничего он такого не кричал.
— Ах, как вы правы! Конечно, Хендрик не позволяет себе быть таким эмоциональным. Все, что он делает, тщательно распланировано, продумано, проверено на предмет возможных трудностей. На самом деле эта клиника была организована Всемирной организацией здравоохранения. Хендрику пришла в голову блестящая идея, что если устроить больницу на маленьком изолированном островке, то значительно уменьшится вероятность инфекции и повторного заражения от посетителей. Чистый воздух может быть одним из факторов выздоровления, так утверждает Хендрик.
— А сколько он уже здесь работает?
— Лет шесть или семь, кажется. Он нашел этот старый дворец, и владельцы с радостью его продали. Хендрика поставили во главе клиники, и теперь у него абсолютная власть.
— Мне он кажется нежным тираном, — заметила Фелисити.
— Ого! Да вы, наверное, уже без ума от его норвежской стати.
— Нет, мне так не кажется. Я не из тех девушек, которые считают, что должны автоматически влюбляться в своего босса.