Характерник. Трилогия
Шрифт:
–А что с этими делать?
–До утра под плотный контроль, может проявится кто. А завтра утром всех к нам.
Может и подхлестнул Зимин какие-то незаметные шестеренки в теневом механизме объекта, появлением в Кубанских Мещерах «гонца от посланного на подмогу отряда», но заметно сие никак не отразилось, разве что, народ ликовал. «А ведь царь-то, не забыл про нас! Знает, что долг свой исполняем!». Да еще эти убогие появились.
Город-крепость меж тем жил своей повседневной жизнью. Помимо военных ведомств, работали торговые лавки, базар, естественно храм божий. Питейные заведения собирали и свою часть мзды с людского позыва. Ассортимент и качество напитков и еды в трактирах не слишком разнилось, просто у Тараканова собирались как правило чистые армейцы, Патока зазывал казаков. У него конкуренция с Вырвигузом. Тот тоже делал упор на станичный люд,
Зимин отошел от окна своего второго кабинета, находившегося на первом этаже объединенного штаба, присел в удобное кресло. Палец не вдаваясь в смысл происходившего тыкал на кнопку настольной лампы. Включал, выключал, заставляя свет в помещении мигать над разложенной на столе картой. Не давал покоя разговор с командиром вернувшейся группы, а в частности слова: «Ждали нас там! А «диких», как приманку выставили». Значит, что? У штабных «течет». Куда не посмотри, проблемы. «Птичка начирикала», снова в их краях «Художник» объявился. В прошлый раз справились. По слухам главный специалист по реализации специальных операций, ранение получил и на лечение убыл. Но заслуги ротмистра в том нет. Как выяснилось позже, чистая случайность на военной дороге. Он даже описания личности Бояджи-аги не знает. Фантом безликий, вернее со множеством лиц. Источники информации все как один отмечают не здоровое мельтешение по окраинам подконтрольной зоны. И что? Намертво перекрыть КПП, отгородиться от внешнего мира, закрыться на время? Так ведь объект стационарно долго не протянет. Люди не роботы. Им связь со станицами нужна. Сухпай со складов не вечен, а командиры партизанских соединений без единого руководства могут и в банды анархистов превратиться. Власти должны контролировать, направлять и руководить процессами иначе турки беспрепятственно устроят переброску войск к фронту. Нет, так не выйдет…
***
После случившегося маскарада, поработав на публику, Андрей из рук Зимина попал в цепкие лапы Кардаша. Хорунжий сразу хотел определить понравившегося паренька к себе в подразделение, да ротмистр приказным тоном прервал все хотелки. Мол, не нарушай конспирацию, пусть «приезжий» походит в форме офицера, перед «народом» пофорсит прогонами, а там, как карта ляжет. Ротмистр вообще человек не жадный. За то, что юнец его людей из западни вывел и для антуража, выложил на стол перед найденышем десять золотых монет царской чеканки. Деньжищи по меркам городка большие, не лиры какие, в коих и золото вперемешку с серебром слито. Сказал:
–Обживайся, в гостинице поселись, в кабаке водочки попей. Разрешаю. – Однако помахал пальцем перед носом, завершил наставления. – Но голову на плечах не теряй. А там как договаривались, байки про жизнь на большой земле рассказывай. Сможешь?
–Смогу, не глупей паровоза.
–Ну-ну! Не перестарайся.
Посмотрел на Кардаша, во взгляде мелькнуло сомнение.
–Присмотри за парнем.
–Не волнуйтесь, ваше высоко благородие, присмотрим.
Под вечер забурились в трактир при гостинице крученого казака Патоки, с броской надписью на фасаде. Вывеска «Казачий курень» подманивала станичников на огонек. Андрей отдав предпочтение именно ей, еще и комнатенку снял. Одноэтажное, довольно больших размеров здание с широкими окнами, одетое в камень, с последующей надстройкой второго этажа, для размещения приезжих, привлекло его близостью к месту «заточения» Кутепова.
В полутемном зале, отделанном фанерой по стенам, помещались десятка полтора столов с выскобленными столешницами грубой работы, способных разместить за каждым по восемь-десять человек. Сегодня казаки отдыхали от трудов праведных. От барной стойки и из дверей кухни, то и дело сновали молодые женщины
Расселись за заказанный стол. Михайло Титарев, Петр Заремба, хорунжий Платон Кардаш, вахмистр Иван Силантич Потопеня, урядник Лебедь Григорий, ну и конечно Андрей. Пока готовилось жаркое, на стол подали салаты, тарелки с кольцами домашней колбасы, в глиняных кружках пиво. Понимая, что неусыпное око Кардаша, его в покое не оставит, как советовал дед, «растворился» в обществе теперь уже боевых товарищей. Пиво глотнул лишь для проформы, чтоб не выглядеть белой вороной в глазах товарищества, зато отломив от круга ломоть пахнущей перцем и чесноком колбасы, с большим удовольствием стал жевать, понимая, что вкус явно отличается от привычного из прошлой реальности. У-у, объедение! Или так проголодался?
Новые товарищи расслабились, видно обстановка и пиво отпустили пружины нервов, заставив почувствовать легкость в языке. О службе не слова. Табу!
–Нынче все по другому, все изменилось. – Делился больше с молодым, чем с остальными членами застолья старый вахмистр. – Помню городок в обрамлении станиц с широкими улицами, куренями и садочками. Красота писанная. По праздникам и выходным, колокольный перезвон церквей слышался на десяток километров. Крепость хоть и обнесена высокими бетонными заборами, а все ж по мирному времени не так напряжно смотрелась. На первое КПП автобусы подъезжали. Остановка там была Теперича от ей и следов в помине не осталось. Хочешь в Краснодар, в Ростов? Езжай! Хочешь в Новороссийск? Да хоть по всему побережью провезут. Сейчас нет остановки, всю красоту земляные валы, надолбы, ДОТы и ежи сожрали. На стенах, сам видел, вышки установлены. Смертоносные причиндалы на каждом шагу. Одно утешает, станицы в подконтрольной нам территории отстраиваться стали. Люди хоть и знают, что война, да понимают – далеко. А у супостата сил на все не хватает. Турция далёко, а с теми кто здесь под боком, с абреками и крымчаками мы справляемся…
После жаркого, хозяин заведения, хромающей походкой, под аккомпанемент вдруг замолчавшего зала подошел к их столу. Обратился к Андрею:
–Вашбродь, довольны едой и напитками?
–Спасибо, любезный. Все вкусно.
–Тогда выбачайте, только обчество просють рассказать про жизню на большой земле. Як оно там сейчас?
Зал затих. Ротмистр, светлая голова, так и предполагал. Глянув на хитро скалившегося Кардаша, Андрей поднялся на ноги, переступив через широкую лавку, проследовал к барной стойке.
–Ну, раз обчество просит, тогда конечно…
Улыбнулся и вывалил на уши «обчеству» зиминскую заготовку. Народ слушал с открытыми ртами, а он ездил по ушам трамваями и автобусами в мирных городах. О том, как девицы приодевшись выходят «на асфальт» на променад. Нет ни выстрелов, ни взрывов, а слово «Война», воспринимается чужеродным. Уже выдохшись, ответив на много вопросов, помотал головой. «Отпустите, казаки. Устал с вами лясы точить». Усаживаясь, вдруг ощутил на себе чей-то злой взгляд. Определил направление. Обернувшись и внимательно оглядев ту часть зала, откуда шел негатив. Вон, те субчики, что в самом углу сидят. Нужно взять на заметку, а завтра стукануть Зимину, пусть разберется. Посидел, подумал и решил, что так не катит. Как у нас говорят: «Что можно сделать сегодня, зачем откладывать…» ну и дальше по тексту.
Хорошо посидели. Распрощавшись с друганами, все уговаривающими встать в их ряды, стоял на крыльце трактира, махая рукой, при этом ощущая за дверью притаившегося человека. Естественно инициацию Андрей не прошел, да и молодой слишком, мысли читать толком не умеет, но то, как они шевелятся в голове оппонента, если настроится, чувствует даже на расстоянии, а тут под боком. Неизвестный «доброжелатель», можно сказать, в ухо сопит. И ведь ненависть через край льется.
Отрешившись от всего, как в живую воду нырнул в состояние Хара. Имелся бы рядом сторонний наблюдатель, очень удивился. Стоял человек на месте и вдруг в одночасье исчез. Секретный сотрудник Померанцева, помотал головой. Бррры! Нечистая сила! Так быть не должно. Наверное вошел внутрь.