Больше, чем игра
Шрифт:
Король же Артур знал, что чужеземный богатырь не только остер на язык, но и обладает также большою силою и весьма опытен в мечном бою. Из многих своих доблестных рыцарей выбрал Артур сэра Галахада, как одного из наиболее искусных воителей, и повелел ему сразиться с богатырем Алешею Поповичем. Сэр Галахад поблагодарил своего короля за оказанную честь и доверие и в соответствии со всеми правилами вызвал богатыря Алешу Поповича на честное единоборство.
Затем все отправились к месту поединка, где сэр Галахад намеревался получить сатисфакцию от богатыря Алеши Поповича.
Каждый из поединщиков вышел на ристалище с мечом и со щитом. Король Артур дал сигнал к началу поединка, и вот сэр Галахад и Алеша Попович сошлись.
Алеша Попович первым нанес удар, но сэр Галахад заслонился щитом и в свою очередь нанес удар, но и богатырь
Но вот, закричав, ударил Алеша Попович очень сильно и поразил сэра Галахада в левое бедро, нанеся ему жестокую рану. Уппал сэр Галахад наземь и не смог уже подняться, не смог продолжать поединок.
Тогда сильно опечалился король Артур поражению своего лучшего рыцаря, и все прочие рыцари опечалились тоже. Но бой велся по всем правилам, и победу богатырь Алеша Попович одержал честную.
Ранами страдающего сэра Галахада занялись королевские лекари. А богатырь Алеша Попович, взявши меч побежденного рыцаря как почетный трофей, отправился восвояси…
12
Спал Егор плохо. Почти всю ночь тянулся один липкий, темный бред: ниндзя в черных одеждах, цепляясь стальными когтями за выступы кирпичной кладки, карабкались по отвесной стене на пятый этаж и по одиночке влезали к Егору в окно, а он выпихивал их обратно – они глухо, словно тряпичные куклы, шлепались на землю, но тут же вскакивали и упорно принимались карабкаться снова. Потом, невесть откуда, рядом с Егором появился Воронин, одетый в мундир, и с пулеметом максим в руках; пулемет он установил на подоконнике, высунул ствол наружу и начал расстреливать длинными очередями всякую тень на улице. Пулеметная лентя тянулась, и тянулась, и тянулась бесконечной змеей.
Проснулся Егор оттого, что свалился с кровати на пол. Встал на четвереньки, тупо мотая башкой, затем, опираясь на кровать, кое‑как принял позицию двуногого прямоходящего и поплелся в ванную – смывать с себя сонную одурь.
На кухне, ожидая когда закипит чайник, Егор раздумывал о том, не будет ли слишком опасным сегодня выйти из дома. Воронин вчера ничего по данному поводу не сказал, быть может, просто забыл.
С одной стороны, во всех этих историях про людей, якобы погибших от меча, Егор не припоминал ни одного случая, чтоб человека зарубили средь бела дня, на глазах у многочисленных свидетелей.
Но, с другой стороны, можно ведь стать и первым в этой печальной статистике.
Дилемма: выходить из дома – не выходить из дома. Тратить весь день, сидя в душной квартире в ожидании Воронина, – не хотелось. Значит – решено: выходить. Пожалуй, следовало вооружиться. Прежде всего Егор подумал про синаи, но бамбуковый меч против стального – недостаточно серьезное оружие. Хотя, какой‑то там самурай побивал противников даже и бамбуковым мечом. Как же его звали?.. Акомуто Херовато какой‑нибудь… Егор задумчиво посмотрел на кухонный нож, взял его в руки, повертел. М‑да, пучок бамбуковой лучины в качестве одати и кухонный хлеборез в качестве кодати – жалкая карикатура на воинское снаряжение самурая. Даже эти доморощенные японцы умрут от смеха, завидев меня с таким арсеналом, – невесело подумал Егор. – Таким образом я их и победю… побежу… одержу над ними победу. В конце концов Егор отказался от мысли вооружиться: Кому суждено погибнуть от меча – того не застрелят. Вместо оружия он взял с собой черные очки. Воронин – тоже, хорош гусь. Захочу – скажу, не захочу – не скажу. Егор не был вполне уверен, что догонять – хуже всего. Но вот ждать он не любил, это точно. К тому же на нынешний день у него было запланировано много дел. И первым в этом списке стояло посещение оющежития: Егору было нужно повидаться с Леной. Вчера, из‑за похорон, они так неудачно расстались… Прежде чем выйти из квартиры, Егор посмотрел в дверной глазок, чего не делал, кажется, никогда. Линза здорово все искажала – изображение было кривое, как в рыбьем глазу. Но самое главное – в поле зрения отсутствовали какие‑либо подозрительные личности. Егор браво вышел из квартиры, запер дверь, беспрепятственно спустился вниз, на улицу и отправился к ближайшей остановке городского транспорта, до которой было не так уж и близко. День был солнечный, яркий, и солнцезащитные очки, надетые Егором, были вполне уместны. Наверное, он смахивал на шпиона из старого советского кино, потому что поначалу оглядывался чуть ли не на каждом шагу. А в автобусе он всматривался в лица пассажиров и напрягался, если кто‑то случайно задевал его в тесноте. Но люди вокруг были вполне обычные, нормальные – без мечей, шпаг или сабель. Егор, заразившийся от Воронина вирусом подозрительности, успокоился. Все было как всегда. А произошедшее накануне теперь казалось ему кошмаром, вроде того, который приснился прошлой ночью. Уже подходя к общежитию, Егор вдруг спохватился, что не знает фамилию Лены – как‑то не удосужился спросить. А теперь и узнать не у кого – Ленька‑то на экзамене по английскому языку, отвечает на вопрос о герундии. Найду и так, без фамилии, – решил для себя Егор. – Общежитие – не Вавилон, хотя некоторое сходство имеется. В крайнем случае обойду все три этажа, отданные музыкантам. В медленной задумчивости Егор поднялся по ступеням ко входу, едва не был сбит с ног внезапно распахнувшейся дверью. Выручила Егора только натренированная реакция фехтовальщика. А из дверей выскочили сразу три веселые девчонки и засмеялись над егоровым замешательством.– Мы вас не ушибли, дяденька? Хи‑хи‑хи. Извините. Хи‑хи‑хи. Мы нечаянно.
Одну из девушек, Юлию Рохлину, Егор знал и кивнул ей.– Привет.
– Привет, Егор, – сказала Юля весело. – Что ты тут стоишь, весь такой задумчивый?
– Пришел девушку искать, – откровенно ответил Егор.
– Какую‑нибудь особенную? – все трое снова захихикали. – А мы тебе не пригодимся?
– Ее зовут Лена, – сказал Егор настойчиво. – Она учится в музыкальном училище. У нее длинные светлые волосы и серые глаза… – Он не знал, чем еще дополнить описание, и, почти отчаявшись, прибавил: – Ленька Сергеичев нас познакомил.
– Я ее не знаю, – сказала Юля и спросила у подружек: – А вы, девочки?
– Не‑а, – дернула плечиком одна, рыженькая. – Не знаю.
Сама она так и постреливала глазками в Егора.– Да это, наверное, Ленка Корнеева, – сказала другая, постриженная коротко и похожая на мальчишку. – Только не учится она в музыкальном. Она еще только поступает.
– Точно‑точно, – тут же закивала рыжая. – Ленка это. И как я сразу не сообразила…
– А в какой комнате она живет? – деликатно напомнил о своем интересе Егор.
– В двести третьей, – ответила стриженая пацанка.
– Спасибо, – проникновенно сказал Егор. – Вы мне так помогли…
– Может еще чем помочь? – подмигнула рыжая.
И, хохоча, все трое сбежали по ступенькам на тротуар.– Ф‑фу, – выдохнул Егор, вытирая ладонью вспотевший лоб. – Ну и девки – огонь!
Он вошел в общежитие, поднялся на второй этаж, нашел двести третью комнату, помедлил перед дверью, сделав вдох‑выдох, затем постучал и спросил:
– Можной войти?
– Да.
В маленькой комнатке не было того беспорядка, что свйствен многим в общежитии обиталищам: художественным ли, театральным ли, музыкальным ли – все равно. Две аккуратно застеленные кровати, стол, стул, чистый пол, даже горшочек с каким‑то растением на окне.
За столом сидела Лена и читала книжку, вроде бы ту же самую, что и позавчера. Лена подняла голову, быстро взглянула на Егора, и снова опустила глаза.
– Привет, – сказал Егор.
Она не ответила, делая вид, что продолжает читать книгу.