Странствие по дороге сновидений; Середина октября - смерти лучшая пора; Место, где убивают хороших мальчиков; Хризантема пока не расцвела; Старик в черном кимоно; Ниндзя: специальное задание
Шрифт:
— Зачем тебе Сонода?
— Я решил бежать, — тихо сказал Стоукер. — Надо доказать японцам, что мы не трусы.
Разговор Патрика Стоукера с Цюй Линем японцам удалось прослушать почти полностью. Если Стоукер действительно работает на ЦРУ, решили японцы, в таком случае американцы пытаются надавить на стойкого противника сближения Сингапура с Соединенными Штатами. Фуруя тем не менее не собирался мешать Стоукеру. Уход Цюй Линя из политики японцы могли только приветствовать.
Фуруя подогнал свою машину к самому зданию парламента, где в этот момент продолжалась беседа Цюй Линя с Патриком Стоукером. Фуруя медленно
Фуруя рванул на себя дверцу и вполголоса сказал по-японски:
— Сонода-сан, я хотел бы поговорить с вами.
— Знаете, почему я не выставил вас за дверь? — вдруг спросил Стоукера Цюй Лин.
— Скандал не в ваших интересах.
— Неужели вы до сих пор не поняли, что ваши так называемые разоблачения меня нисколько не пугают? — удивился Цюй Лин. — Вы слишком прямолинейны, этот недостаток свойственен людям вашей профессии. Я, кстати, сразу сообразил, что вы пришли ко мне не по собственной инициативе…
Но вы действительно потеряли здесь отца; когда вы говорили о своих чувствах к нему, я почувствовал искренность и боль. И самое удивительное для меня самого — я ощущаю какую-то вину перед вами. Я в самом деле не причастен к тому, что творили здесь японцы, но в чем-то я виновен…
— В Сингапуре нашлось немало людей, которые с радостью встретили японцев, считая их освободителями, — настолько велика была ненависть к британским колонизаторам. Сингапурцы надеялись с помощью японцев добиться независимости и создания самостоятельного государства. Сотрудники министерства по делам Восточной Азии создали в Сингапуре органы «самоуправления» — консультативные советы, состоявшие из сингапурцев, появились отряды «добровольческой армии».
— Японцы утверждали, что заботятся об азиатском единстве. Они намеревались создать общеазиатскую систему образования, отдавая, в отличие от англичан, предпочтение не академическим предметам, а воспитанию характера, профессионально-технической и физической подготовке. Коммерцию, финансы, коммуникации и промышленность Сингапура японцы пытались подчинить своей военной машине. Сингапурские судостроительные верфи перешли к концерну «Мицубиси». В городе расположился объединенный нефтяной комитет армии и флота, который контролировал поставки горючего в Японию; отсюда выходили танкерные конвои, здесь же заправлялись подводные лодки.
Умелые дельцы, спекулировавшие на «черном рынке», стремительно обогащались, сингапурский доллар быстро обесценился; эти бумажки японский Банк развития стран Южных морей печатал в неограниченном количестве. На «военные деньги» купить было нечего. Сингапур всегда зависел от импорта продовольствия и предметов первой необходимости. С началом войны импорт прекратился, а то, что оставалось, забирали японцы. Для большинства сингапурцев военные годы были временем страха и голода…
А у меня было пятеро братьев и сестер, — продолжал Цюй Дин. — До войны отец работал в газете, которую японцы закрыли. Семья существовала только благодаря тому, что я получал у японцев… Кто осудит меня за то, что я служил им ради своей семьи, не делая никому ничего плохого?
— Боюсь, что найдутся моралисты, которые сумеют вам возразить, — заметил Стоукер. — Вы служили врагам своего народа.
От уличных лотков пахнуло ароматом китайских блюд с отчетливым преобладанием запаха арахисового масла, жареной свинины и специй.
— Может быть, что-нибудь съедим? — предложил Фуруя. — Жаль, что мы встретились с вами здесь, а не в Японии. Я бы пригласил вас в хороший рётэй. Возле здания парламента в Токио есть несколько таких заведений с национальной кухней. Представляю, как вы скучаете по нашей еде! Японцу нужно есть пищу предков.
Сонода хотел сказать, что его предки вряд ли когда могли хотя бы попробовать те роскошные блюда, которые токийские рестораны высшего класса предлагают посетителям, что сам он до войны считанное число раз ел мясо, но промолчал. Он покорно следовал за Фуруя, с опаской поглядывая на его круглое лицо, постоянно расплывавшееся в улыбке, обнажавшей здоровые, без изъяна зубы.
За сорок с лишним лет Сонода отвык говорить на родном языке, слова с трудом оживали в его памяти. В первые минуты он вообще не мог ничего вымолвить, лишь молча кивал. Он неуверенно подчинился Фуруя, который заставил его выйти из машины американца и куда-то повел. «Что он хочет от меня?» — тяжело соображал Сонода.
В марте 1942 года он попал в Сингапур и провел здесь всю войну. Ему повезло — в боях он не участвовал, служил в хозяйственном взводе при комендатуре лагеря Чанги. Одаренный от природы хорошим музыкальным слухом, он быстро выучился говорить по-китайски и по-малайски, мог объясниться и с индусом, сдружился с местными жителями и даже в самые трудные времена, когда солдатский паек совсем оскудел, не имел оснований жаловаться на тяготы армейской жизни.
Новые знакомые охотно меняли еду на золотые и серебряные вещи, которые приносил Сонода из лагеря. Но Сонода отдавал не все, что получал от пленных; кое-что предусмотрительно оставлял себе и к концу войны накопил некоторый капитальчик, и не в обесценившихся сингапурских долларах, а в более устойчивой валюте: золотых кольцах и часах, серебряных цепочках и портсигарах…
Веселый и доброжелательный, Сонода пришелся по душе старшей дочери одного богатого сингапурца. Когда стало известно, что война проиграна и императорская армия возвращается домой, они убедили Сонода остаться.
— Япония разрушена, — говорила ему девушка. — Американцы сбросили какую-то новую бомбу. Отцу говорили, что там у вас голод, нечего есть, поля заброшены. Еще неизвестно, что с вами сделают американцы. Может быть, они засадят тебя в тюрьму или убьют. Зачем тебе возвращаться? Твои, наверное, умерли от голода или погибли под бомбами…
Сонода остался. Ему достали документы, дали новое имя. Он женился. Сонода попал в императорскую армию восемнадцатилетним парнем, ничего, кроме крестьянской работы у себя на поле, он не знал и боялся неизвестности, которая ждала его дома. А здесь была работа, была девушка, которая готова выйти за него замуж, родить ему детей и содержать его дом. Были богатые родственники, которые на первых порах поддержали молодую семью.
Когда у него родился шестой внук, он решил, что должен съездить на родину. Они сидели за обеденным столом, и он неожиданно сказал: — Теперь мне нужно побывать в Японии». Жена с испугом посмотрела на него, но возразить не решилась. Сонода написал в туристическое бюро, получил кучу проспектов и стал выбирать маршрут.