Воскресный философский клуб
Шрифт:
Правда, Тоби производил впечатление мужчины, уверенного в себе и даже самоуверенного. В его случае причина была в чем–то другом, — возможно, в душевной черствости. Нравственное поведение зависит от понимания чувств других людей. Если человек глух к переживаниям других — а такие люди существуют, — тогда он не способен кому–либо сопереживать. Боль, страдание, несчастье других не кажутся такому человеку реальными, поскольку он их не воспринимает. Конечно, тут нет ничего нового. Юм говорил о том же, когда рассуждал о сочувствии и о том, как важно чувствовать настроение других. Изабелла подумала о том, что сегодня людям можно объяснить точку зрения Юма с помощью сравнения с вибрацией. Вибрации — это концепция нового века. Возможно, Юма можно объяснить с помощью вибраций и силовых полей, и это сделает
Люди ошибочно полагали, что у Изабеллы полно свободного времени. Ведь она женщина со средствами, живущая в большом доме, за которым присматривает экономка, а сама Изабелла отдает себя необременительной службе в качестве редактора какого–то сомнительного журнала, у которого, по–видимому, гибкие сроки выхода. Как же такая особа может быть занятой? — думали они. Они считали, что их собственная жизнь, заполненная бытом и службой, требующей с каждым днем все больше внимания, резко отличается от жизни Изабеллы.
Конечно, эти размышления, хотя и имевшие отношение к вопросам морали, столь важным в ее жизни, не помогали в затруднительном положении, в котором сейчас оказалась Изабелла. Поддавшись вульгарному любопытству, она узнала о Тоби то, чего, по–видимому, не знала Кэт. И сейчас перед ней встал совершенно банальный вопрос, который, должно быть, постоянно звучал со страниц всех этих сомнительных газетенок: «Бойфренд моей лучшей подруги обманывает ее. Я это знаю, а она — нет. Должна ли я ей сказать?»
Возможно, тут и нет ничего нового, но как следует отвечать на этот вопрос? Когда–то давно Изабелла уже сталкивалась с подобной проблемой, и она не была уверена, приняла ли тогда правильное решение. В том случае дело было не в измене, а в болезни. У человека, с которым она работала и много лет находилась в довольно дружеских отношениях, началась шизофрения. Он был не способен продолжать работать, но хорошо поддавался лечению. Как раз тогда он встретил женщину и сделал ей предложение, которое она приняла. Изабелла решила, что этой женщине очень хочется замуж, но никто никогда не делал ей предложения. Правда, она не знала о болезни сослуживца Изабеллы, которая сомневалась, говорить ли ей об этом. В конце концов она решила промолчать, и та женщина была сильно напугана, когда впоследствии узнала о диагнозе, который был поставлен ее мужу. Однако она стойко перенесла это известие, и они переехали в домик на окраине, где вели тихую уединенную жизнь. Она ни разу не сказала, что сожалеет о своем замужестве, но если бы Изабелла вовремя ей все сообщила, она бы более осознанно сделала свой выбор. Она могла бы отказаться от этого брака, и ей, возможно, было бы лучше одной, но тогда тот человек был бы лишен радостей брака и обретенного в нем чувства защищенности.
Изабелла часто размышляла об этом и пришла к выводу, что невмешательство было правильным решением в данном случае. Проблема заключается в том, что не знаешь, что произойдет после — и если скажешь, и если промолчишь. Следовательно, ответ таков: нужно держаться на расстоянии от ситуаций, к которым не имеешь прямого отношения. Но это же неправильно! Кэт ей не чужая, и у близкой родственницы, несомненно, есть право предостеречь. А вдруг Тоби — это вовсе не Тоби, а какой–то мошенник, какой–то преступник, приговоренный к пожизненному заключению, освобожденный благодаря амнистии и замышляющий новое преступление? Утверждать, что она не должна в таком случае предупредить племянницу, — это абсурд. У нее есть не только право заговорить — это ее долг.
Сидя перед нерешенным утренним кроссвордом и чашкой горячего кофе, она думала о том, как же изложить это дело Кэт. Ясно было одно: она не может сказать племяннице, что преследовала Тоби, так как за этим, естественно, последуют обвинения в том, что она без всякого на то права вмешивается в его дела — и в дела Кэт. Поэтому ей придется пустить в ход ложь — или хотя бы не выкладывать всю правду.
«Я случайно попала на Нельсон–стрит и случайно увидела…» Что скажет Кэт? Поначалу она будет в шоке, как любой, которому сообщили новость об измене. А потом, возможно, придет в ярость, направленную против Тоби, а не против той девушки. Изабелла читала, что женщины обычно нападают на своих возлюбленных, узнав об их измене, тогда как мужчины, оказавшись в аналогичном положении, обращают свой гнев против своего соперника. Изабелла позволила себе вообразить такую сцену: ничего не подозревающий Тоби оказывается лицом к лицу с разъяренной Кэт, и от его самоуверенности не остается и следа перед ее бешеной атакой, он заливается краской, когда его выводят на чистую воду. А потом, как она надеялась, Кэт с позором его выгонит, и с Тоби будет покончено. Несколько недель спустя, когда раны Кэт еще не заживут, но будут не такими серьезными, чтобы ей необходимо было уединение, в ее магазин заглянет Джейми и предложит пообедать вместе. Он будет полон сочувствия — правда, Изабелла рекомендовала бы ему выдерживать дистанцию и не спешить с попытками занять освободившееся место. А там видно будет. Если Кэт имеет хоть каплю здравого смысла, то она должна понять, что Джейми никогда ее не обманет, а от таких, как Тоби, лучше держаться на расстоянии. Но дальше ее фантазия не шла: велика была вероятность, что Кэт повторит свою ошибку, причем не раз, как это свойственно всем людям. Неподходящих мужчин заменяли столь же неподходящими — это было неизбежно. Люди повторяют свои ошибки, потому что их выбор партнера диктуется факторами, которые они не могут контролировать. Изабелла прочитала достаточно Фрейда — и более детально изучавшего этот вопрос Кляйна, — чтобы знать, что игральную кость эмоций бросают в очень раннем возрасте. Все проблемы уходят корнями в детство и психодинамику отношений с родителями. Эти вещи не поддаются интеллектуальной оценке и рациональному расчету — они родом из детской. Конечно, не у всех имелась детская, но в любом случае было какое–то другое пространство.
Глава одиннадцатая
Именно в тот вечер, после целого дня, потраченного, по ее мнению, впустую, Изабелле нанес визит Нил — молодой человек, с которым она так безуспешно побеседовала во время своего посещения Уоррендер–Парк–Террас. Он прибыл, не предупредив о своем визите, — правда, Изабелла случайно взглянула в окно своего кабинета, как раз когда он шел по дорожке к парадному входу. Она увидела, как он смотрит вверх, окидывая взглядом ее большой дом, и слегка колеблется. Однако в конце концов он позвонил в дверь, и она пошла открывать.
Он был в костюме и при галстуке, и она заметила, что его черные полуботинки начищены до блеска. Хен упомянула, совершенно не к месту, что он работает в какой–то тоскливой фирме, и его внешний вид это подтвердил.
— Мисс Дэлхаузи? — спросил он без всякой нужды, когда Изабелла открыла дверь, хотя это и так было очевидно. — Надеюсь, вы меня помните. На днях вы заходили…
— Конечно помню. Нил, не так ли?
— Да.
Она провела его в холл, оттуда — в гостиную. Предложила что–нибудь выпить или чаю, но он отказался. Тогда Изабелла налила себе немного шерри и уселась напротив него.
— Хен сказала, что вы юрист, — начала она непринужденным тоном.
— Прохожу стажировку как адвокат, — поправил он. — Да, таков мой род занятий.
— Как у каждого второго в Эдинбурге, — заметила Изабелла.
— Да, иногда создается такое впечатление.
Последовала небольшая пауза. Изабелла заметила, что руки Нила сложены на коленях, да и вообще его поза была несколько напряженной. Он нервничал — как и в прошлый раз. Может быть, он вообще нервный. Некоторые люди всегда напряжены — таковы они от природы, словно сжатая пружина; подозревают, что весь мир настроен против них.
— Я пришел вас повидать… — Он оборвал фразу, не докончив.
— Хорошо, — доброжелательно произнесла Изабелла. — Я к вашим услугам.
Нил попытался улыбнуться, но улыбка его тут же угасла.
— Я пришел, чтобы поговорить с вами о… о том, о чем мы беседовали на днях. Боюсь, что сказал вам не всю правду. Это не давало мне покоя.
Изабелла внимательно смотрела на него. Напряженные мускулы лица немного старили его, образуя морщинки в уголках рта. Наверное, ладони мокрые, подумала она. Изабелла молча ждала, когда он снова заговорит.